Поскольку город Бухара пользовался известной славой, отец Абдуллы переехал туда из Карамесина чтобы получить образование, а после учебы остался в том городе и женился, так появился на свет Абдулла. Отец его будучи образованным человеком, послал Абдуллу учиться в мактаб, окончив его, юноша поступил ко мне на службу и был со мною во время битв за Нишапур, Сабзевар и Исфаган. Он участвовал так же и в моей битве с монгольским ханом, знал арабский язык (правда не так хорошо как я), был приближен ко мне и я ценил его за отвагу. Будучи приближенным к моей особе, Абдулла случалось, высказывал мне такие вещи, которые другие не осмеливались высказывать, однако я не гневался на него за это, поскольку не раз убеждался, что его высказывания продиктованы душевной болью и доброй волей и что его единственной целью является верная служба мне. Так, до наступления полудня он подошел ко мне и сказал: «О, эмир, что ты делаешь и почему упрямо стараешься в такой лютый мороз передвигаться по обледеневшей местности? Если будешь упрямо продолжать путь, то до заката в твоём войске не останется ни единой здоровой лошади, и все твои всадники останутся пешими и погибнут от мороза».
В тот момент вдали показалось какое-то темное пятно, и я понял, что это роща и сказал, что как только мы дойдем до нее я дам приказ сделать привал, ведь для него необходимо такое место, чтобы неподалеку можно было найти топливо и обогреться. К полудню небо заволокло тучами, зато перестал дуть леденящий ветер. Тучи на небе были настолько черными, что из-за них даже земля, покрытая белым снегом выглядела такой же черной. Но мы сочли, что те черные тучи лучше леденящего ветра. Пока мы добирались до рощи, из-за той черной тучи кругом стало так темно, что деревья в ней выглядели совсем почерневшими. Я увидел, что деревья в той роще такой породы, которая не встречается в Мавераннахре, а растет в зонах холодного климата, ее древесина хорошо горит, так как в ней содержится масло, способствующее быстрому и хорошему возгоранию. Если бы тот холодный ветер все еще продолжался, мы бы, до той рощи, не смогли бы разбить шатры и создать временные стойла для коней. А поскольку ветер перестал, холод спал, мы разбили шатры и создали временные стойла для своих лошадей. После этого мы принялись рубить деревья и разводить костры, а когда они превращались в тлеющие угли, мы переносили их внутрь стойла к лошадям. В жизни своей я не видел дня темнее чем тот, небо, забранное мглистыми тучами, было черным, словно облитое черной тушью, и земля была черной, и роща казалась почерневшей. Из-за сильного мороза в роще даже ворон не было видно и стоящий мрак наводил человека на печальные и тревожные мысли. Я велел собрать военачальников на совет, после того как все собрались, сказал: «У нас здесь нет свежего корма для коней, поэтому придется кормить их «навалэ» (комочки из теста иль групы), так же мало осталось продовольствия для нас самих и мы не можем надолго оставаться здесь. Ко всему прочему, добавились трудности, связанные с недостатком воды, и я велел, чтобы в котлы набирали снег, растапливали его в котлах, чтобы утолить жажду у лошадей и воинов, а поскольку котлы были небольшого размера, то не удается приготовить достаточное количество воды. Я это говорю для того, чтобы вы знали, что нам надо уходить отсюда, невзирая на то, что мы обрели казалось бы здесь покой и удобство, однако такое долго не протянется, поскольку нет у нас ни продовольствия, ни воды, только топлива у нас достаточно много. А теперь я хочу спросить вас, знаете ли вы местонахождение моего сына, чтобы мы могли кратчайшим путем соединиться с ним и оказать ему помощь?» Один из военачальников ответил: «Я полагаю, что твой сын находится в Баб-уль-Абвабе».
Абдулла спросил того военачальника: «По какой дороге мог Шейх Умар попасть в Баб-уль-Абваб? Мы знаем, что Шейх Умар не плыл морем, чтобы утверждать, что его корабль приплывал в Баб-уль-Абваб, а по суше он не мог туда дойти, так как плотина Ануширвана мешает попасть туда с севера». Я сказал: «Неизвестно, построена ли плотина Баб-уль-Абваб Ануширваном. Некоторые утверждают, что ее создателем является Джамшид». Абдулла сказал: «Мнение, высказанное вами, о, эмир, верное, действительно некоторые историки считают, что ее построил Джамшид». Военачальник, упомянувший о плотине, продолжал: «Кто бы ни был создателем той плотины, одно ясно — сегодня ни одно судно не может войти в Баб-уль-Абваб с севера».
