Я приказал привести войско в движение и как обычно, выслал вперед разведывательные дозоры. Назначил я также и арьергард войска, чтобы обезопасить его с тыла. Как головному, так и тыловому дозору было велено следить так же и за обстановкой на флангах, чтобы не дай Бог оказаться застигнутыми врасплох в результате удара с тех направлений. От заготовительного отряда всё так же не было вестей и я не знал где он в настоящее время, не знал где там впереди мог быть расположен первый склад с запасами корма, продовольствия и топлива. Тем не менее, поскольку шел снег и погода стояла теплая, а лошадям не было скользко, мы стремительно двигались вперед.
Всякий раз, когда из-за облаков выглядывало солнце и освещало степь, оно слепило и утомляло мои глаза и глаза моих воинов, и нам хотелось, чтобы солнце вовсе не выглядывало из-за облаков, чтобы мы были в состоянии разглядеть свой путь. Мы не знали, как можно было бы излечить свои глаза от поразившего их недуга, пока однажды не увидели нескольких местных жителей, едущих на повозке без колес, просто скользящей по снегу. Мы заметили, что на лица они натянули некое подобие черных масок, из-за которых они разглядывали степь, не испытывая боли в глазах. Следуя их примеру мы натянули на лица такие же маски из черной ткани стали глядеть на степь, покрытую снегом сквозь них и таким образом глазам наши было покойно, а те, кто не мог достать черную ткань пользовались тканями темного цвета, чтобы изготовить из них такие маски.
Как я уже говорил, мы выступили двадцать первого дня месяца Джади, все еще шёл снег, начавшийся минувшей ночью, и я знал, что необходимо, пользуясь тем, что идет снег и стало немного теплее, постараться пройти как можно большее расстояние.
Было так много голодных волков, что воины, шедшие в авангарде и тылу на всем пути, были вынуждены пускать в них стрелы, поражая насмерть некоторых из них, и всадники знали, что стоит им отстать от колонны, те голодные звери их неминуемо растерзают.
Когда наступила ночь, всё ещё шёл снег, и я намерен был пользуясь потеплением продолжать стремительно двигаться вперед, однако воины головного разведывательного дозора дали знать, что не они не видят дороги, а их лошади остановились, не будучи в состоянии различить дальнейший путь. Обычно лошади в дозорных группах даже в снегу лучше собак умеют отыскивать дорогу, однако снега выпало так много, что даже лошади дозора не могли дальше двигаться. Я колебался, что же делать? Если велеть двигаться дальше, мы рисковали заблудиться в заснеженной степи и замерзнуть насмерть. Велеть, чтобы дозоры и войско остановились тогда, как в той степи невозможно было найти топливо, корм и продовольствие? Нигде не раздавалось ни звука и ниоткуда во тьме не пробивалось и лучика надежды. Порой за падающими снежинками вдруг на мгновенье возникали и тут же пропадали светящиеся волчьи глаза. В конце-концов единственно разумным решением я счел то, что необходимо сделать привал, и поэтому, велел войску остановиться.
Мы, верховые, всякий раз, доехав до очередной стоянки, прежде чем думать о собственном отдыхе, должны были проявить заботу о своих лошадях, и позволяли себе отдохнуть лишь после того, как убеждались, что обеспечены необходимые условия для отдыха животных. Я велел для размещения лошадей создать временные стойла, после чего мы разбили для себя шатры и разместились в них не разжигая огня. Это была самая ужасная ночь в моей жизни, в начале мне удалось немного поспать, однако с прекращением снегопада, мороз настолько усилился, что я уже не мог уснуть, находясь внутри шатра. В такой смертельный холод воинам, стоявшим в карауле, приходилось ещё и постоянно бороться с волками, отгонять их, чтобы те не могли проникнуть в стойла к лошадям.
Каждый из караульных, отстояв на посту, спешил забежать в стойло к лошадям, где было самое теплое место в лагере. После того похода широко разошлись слухи и легенды о той ночи. В частности, утверждали, что несколько моих воинов, стоявших в карауле, так и замерзли насмерть, сжимая в руках копья и оставались на том же месте и в том же положении до конца зимы, а путники, проходящие по тем местам во время таяния снегов, якобы видели их все также стоящими со сжатыми в руках копьями, словно живых, но бездыханных. Таким слухам верят простые люди, однако люди умные их не принимают всерьез, ибо невозможно, чтобы один или несколько трупов продолжали стоять на снегу, не падая в течении многих недель.
