Я чувствовал, что мои воины и их лошади скоро начнут падать от голода, но если продолжать идти вперед, есть надежда, что отыщется продовольствие для людей и корм для лошадей. Отступать назад было бесполезно и в конечном счете это привело бы ко всеобщей гибели. Когда наступил настоящий рассвет и всю степь озарило солнце, я устремил свой взор на запад. Степь была ровной и видно было настолько, насколько позволяла острота зрения. Я увидел вдали у самого горизонта нечто, напоминавшее рощу. Я подозвал своих военачальников, чтобы они тоже посмотрели и сказали, действительно ли это роща. Они подтвердили, что упомянутая роща не мираж, а действительность.
Я повелел незамедлительно двигаться дальше и сказал, чтобы лошадям скормили последнюю порцию навалэ, а поскольку не было воды, выпустить их на некоторое время на волю, чтобы поваляв свои морды в снегу они утолили свою жажду. До выступления основного войска, я отправил вперед дозорных. Воины так же увидели стоящую вдали рощу, которую мы не могли видеть минувшей ночью, они воспрянули духом, и несмотря на смертельный холод, быстро собрались и выступили. В обширных равнинных степях отдаленные рощи кажутся близко расположенными и человеку кажется, что до них можно быстро добраться, однако у меня в этом отношении был достаточный опыт и я видел, что видневшаяся вдали роща отстоит от нас на расстоянии четырех, а то и пяти фарсангов и нам потребуется пройти довольно длинный путь, чтобы добраться до того места. Дозорные, шедшие впереди войска, доложили: то, что на рассвете показалось мне рощей, на деле оказалось огромным лесом, состоящим из деревьев, произрастающих в зоне холодного климата, рядом с лесом виднелось большое поселение. Через полчаса после этой вести от дозорных поступила другая о том, что они встретили наш заготовительный отряд.
Оказалось, что отряд наших заготовителей сделав привал в том большом поселении, выслал на разведку окрестностей нескольких воинов, которые попались навстречу нашему дозору, стало известно, что большое поселение, в котором остановились наши заготовители называется Кельна. В тот момент я понял, что опасность гибели моего войска миновала и мы найдем в том поселении достаточно еды, корма и топлива.
К вечеру, усталые и голодные, еле живые от холода, мы добрались до Кельны. Заготовители, зная о приближающемся войске, предусмотрительно соорудили стойла для лошадей и мы сразу же по прибытии смогли отвести лошадей в подготовленные для них места, засыпав перед ними корм, а поскольку погода была холодной, то разожгли большие костры и беспрерывно относили в конюшни переставшие дымить угли, чтобы холод не мучил животных. Я спросил старшего заготовительного отряда, почему он не давал знать о себе. Тот объяснил, что снег и буран заперли его в том поселении, кругом были заносы и он поневоле оказался взаперти в Кельне. Тем не менее, каждый день он рассылал по окрестностям своих людей, чтобы разведать обстановку и узнать появились ли мы наконец. Я спросил нет ли каких-либо сведений от Шейха Умара? Командир отряда заготовителей ответил: «Вступив в Кельну я сразу начал расспрашивать местных жителей, которые сказали, что последнее, что они слышали о Шейхе Умаре, до того как начались снегопады и закрылись дороги, это то, что он находится в Баб-уль-Абвабе и что они не знают, пребывает ли он все еще там или переместился в другие места».
Я велел собрать старейшин того поселения, чтобы узнать от них как лучше попасть в Баб-уль-Абваб. Я спросил старосту деревни, каково расстояние отсюда до Баб-уль-Абваба? Он ответил: «О, эмир, отсюда до Баб-уль-Абваба пятнадцать дней пути, но если будешь передвигаться быстрее, можешь покрыть путь в течении двенадцати дней». Я спросил: «А если идти днем и ночью, сколько времени уйдет на дорогу?» Староста ответил: «Передвигаясь с такой быстротой, ты будешь в Баб-уль-Абвабе через шесть, а то и пять дней. Но это, не ранее, чем растают снега, ибо в такую зимнюю пору и Симургу не перелететь через горы Каф, не говоря уже о человеке».
