Вечером 1 июля 1935 года в Кремле, Сергей вызвал к себе Якова Алксниса, начальника ВВС РККА. На столе лежала карта Дальнего Востока, где красная линия Китайско-Восточной железной дороги пересекала Маньчжурию, уязвимая перед японскими диверсиями.
— Товарищ Алкснис, Япония угрожает КВЖД. Наша разведка подтверждает, что японцы готовят новые диверсии. К тому же, они недвусмысленно угрожают нам войной. Я думаю, что мы должны нанести упреждающий удар, чтобы отбить желание японских милитаристов, проверять нас на прочность. Яков Иванович, могут ли наши самолеты нанести удары по главным японским городам и японскому флоту? Нам нужно показать им силу.
Яков Алкснис, молодой, 38 летний командир, высокий, с аккуратно подстриженной бородой поднялся, держа отчёт, испещрённый схемами.
— Товарищ Сталин, это технически очень сложно. Расстояние с наших баз до Токио по прямой — около 1000–1200 км, до Осаки — около 1500–1800 км. С учетом необходимости возвращения, дозаправки и маневров, наши бомбардировщики едва ли могут достичь целей с полной бомбовой нагрузкой без промежуточных баз. Полет через нейтральные территории затруднен. К тому же, японский флот и их наземные базы имеют истребители Nakajima и хорошие зенитные орудия, для которых наши ТБ-3 легкая мишень. Они очень медленны и громоздки. Я считаю, что налет на их города и флот был бы слишком рискованной затеей и привел бы к большим потерям наших самолётов, не нанеся им существенного ущерба. Это только развяжет им руки. Они могут начать бомбить наши аэродромы и территорию и начать наступление. И в глазах мирового сообщества, они будут обороняющимися. Извините, что влезаю уже в политику, товарищ Сталин.
Сергей нахмурился, постучав карандашом по столу:
— Я понял вас. Спасибо за ваш доклад. Вы можете идти.
Алкснис вышел, а Сергей остался один. Он думал и не мог найти нужного решения. Неужели придется уступить японцам, как это произошло в реальности? Он должен был найти выход.
2 июля Сергей стоял у телефона в кремлёвском кабинете, где тусклый свет лампы отражался от полированного стола. Шифрованный канал с Вашингтоном был уже настроен, треск помех сопровождал голос Франклина Рузвельта, спокойный, с лёгким южным акцентом:
— Товарищ Сталин, я понимаю вашу озабоченность Японией. Их действия в Маньчжурии и угроза КВЖД тревожат нас тоже, но Япония — это наш важный торговый и экономический партнёр. В 1934 году мы поставили им 3,2 миллиона баррелей нефти, 600 тысяч тонн стали, 50 тысяч тонн химикатов. Standard Oil, Bethlehem Steel, DuPont зависят от японского рынка. Эмбарго или антияпонский пакт плохо повлияют на нашу экономику. Конгресс против эскалации в Азии, общественность боится войны, а ваша идеология вызывает недоверие. Пресса пишет о 'красной угрозе. Пакт с СССР против Японии — это не то, чего ждут американские граждане, я не могу рисковать перед выборами.
Сергей, сдерживая раздражение, ответил:
— Господин президент, Япония угрожает не только нам, но и вашим интересам — Филиппинам, Гавайям, Тихому океану. Их флот нацелен на ваши территории. Без совместного пакта они захватят Азию, и ваш Тихоокеанский флот не справится. Мы предлагаем координацию: санкции на нефть и химикаты, обмен разведданными. У нас есть доказательства сговора с Германией. Они планируют захватить совместно огромные территории. Пакт — это не союз с коммунизмом, а прагматичный шаг ради безопасности наших государств и всего мира.
Рузвельт помолчал, его дыхание было слышно в трубке, затем он ответил:
— Я понимаю вашу озабоченность, но вы предлагаете слишком резкий разворот в нашей внешней политике. Конгресс не поддержит пакт, сенаторы боятся втягивания в войну. Уолл-стрит против эмбарго, нефть — это 40% нашего экспорта в Японию. Я могу рассмотреть санкции на химикаты, но нефть — это явно нам не выгодно. Я свяжусь с премьер-министром Японии, Окадой Кэйсукэ, и потребую объяснений их действий по Маньчжурии. Но пакт… это пока невозможно.
Сергей, сжимая трубку так, что костяшки побелели, ответил:
— Я понимаю вашу настороженность и недоверие к нам. Но если Япония продолжит экспансию, ваш нейтралитет станет ошибкой, господин президент. Союз с нами — это ваш шанс предотвратить надвигающуюся войну.
Рузвельт ответил:
— Я ценю вашу прямоту, товарищ Сталин. Я поговорю с Окадой, но не ждите чудес. Но спасибо вам за этот разговор, я уверен, мы продолжим с вами плодотворное сотрудничество.
Сергей положил трубку, его пальцы дрожали от сдерживаемого гнева. Рузвельт был человеком, играющим на двух флангах торговля с Японией приносила миллионы, но их флот угрожал Тихому океану. Изоляционизм США был помехой для совместного союза, а страх перед «красной угрозой» был сейчас сильнее чем перед Японией или немцами. Окада не остановит Квантунскую армию, а без Америки война с Японией станет кровавой мясорубкой.
Вячеслав Молотов, стоял в мраморном зале Лиги Наций в Женеве, где хрустальные люстры отбрасывали блики на полированные столы. Его голос, нарушил тишину зала, где делегаты из 50 стран перешёптывались, листая бумаги:
