— Мириам, я не знаю. Но если мы не остановим итальянцев, будет хуже. Ты спасаешь тех, кто сражается за Аксум. Мы должны бороться. Должны сражаться, не жалея своих жизней.
Мириам всхлипнула, её глаза наполнились слезами:
— Я знаю. Но каждый, кого я не спасу, остаётся со мной навечно. Мне снятся кошмары.
Ковалёв, положив руку на её плечо, сказал:
— Держись, Мириам. Ты их надежда.
Солнце взошло, окрашивая холмы красным светом, пыль висела в воздухе, как кровавый туман. Итальянские танки Fiat 3000, старые, но грозные, появились в ущелье, их гусеницы гремели, поднимая облака пыли. Пехота, около пятисот человек, маршировала за танками, их винтовки Carcano поблёскивали, а штыки блестели, как иглы. Итальянский капитан Марио, с суровым лицом и чёрной бородой, кричал, размахивая пистолетом Beretta:
— Вперед! Не останавливаться!
Его голос тонул в рёве двигателей, но солдаты, потные и усталые, шли вперёд, их ботинки гулко стучали по камням.
Ковалёв, стоя на холме, поднял руку:
— Огонь! Бейте по танкам!
Первый танк БТ-5, под управлением Орлова, выскочил из укрытия, его 45-мм пушка стрельнула, и снаряд пробил броню Fiat 3000. Взрыв разнёсся эхом, чёрный дым поднялся вверх, а куски металла и гусениц разлетелись по скалам. Итальянский экипаж пытался выбраться, но пулемёт ДП-27, под управлением Йоханнеса, открыл огонь. Пули пробивали тела, один итальянец, молодой солдат с перекошенным лицом, упал, его грудь была разорвана, кровь хлынула, заливая красную пыль. Другой, сержант с густыми усами, закричал, схватившись за ногу, и рухнул, его винтовка Carcano упала, штык воткнулся в землю.
Асфау, стреляя из винтовки, крикнул своим людям:
— Бейте пехоту! Не дайте им подняться!
Тесфай, с дрожащими руками, выстрелил, пуля попала в грудь итальянскому солдату, тот упал, его глаза застыли, кровь текла изо рта. Тесфай испугался, его лицо побледнело, он шепнул:
— Я убил его… Господи, я убил человека.
Йоханнес, перезаряжая пулемёт, крикнул:
— Тесфай, не думай! Стреляй, или они убьют нас!
Второй танк Fiat 3000 подорвался на мине, заложенной Соколовым. Взрыв поднял столб пыли, обломки разлетелись, один осколок пробил шею итальянскому лейтенанту Джиованни. Тот рухнул, его белое кепи покатилось по земле, кровь хлынула, как фонтан. Итальянская пехота запаниковала, их строй начал ломаться. Капитан Марио, его лицо было искажено яростью, кричал:
— Огонь! Не останавливайтесь, трусы!
Но пулемёт ДП-27, под управлением Гебре, косил солдат, один, молодой парень лет восемнадцати, упал, его рука была оторвана, он громко кричал, пока не затих, его кровь смешалась с пылью.
Орлов, в танке, стрелял, его пушка била по третьему Fiat 3000, пробивая башню.
Запах пороха, палёной плоти и горящего металла висел в воздухе, смешиваясь с рёвом танков и криками раненых. Скалы ущелья, изрезанные ветром, отражали эхо выстрелов, усиливая хаос.
Майор Павел Ковалёв, стоя на холме, наблюдал через бинокль, как итальянская пехота ломает строй. Его голос, хриплый от пыли, кричал в рацию:
— Михаил, бей по четвёртому танку! Он идёт на левый фланг!
Сержант Михаил Орлов, в танке БТ-5, крикнул, перезаряжая пушку:
— Понял, товарищ майор! Дмитрий, целься в башню!
Дмитрий, 23-летний наводчик с рыжими волосами ответил:
— Готово, Михаил! Огонь!
Пушка БТ-5 рявкнула, снаряд пробил башню четвёртого Fiat 3000, танк вспыхнул, чёрный дым поднялся к небу. Итальянский экипаж, двое солдат, выбрались, их одежда горела, они кричали, катаясь по земле, пока пули ДП-27 не оборвали их страдания. Дмитрий сказал:
— Я не хотел… Они горели, Михаил…
Орлов, сжав зубы, ответил:
— Не думай, Дима. Стреляй, или мы следующие.
Тесфай стрелял из винтовки, его пальцы дрожали, пот заливал глаза. Пуля попала в грудь итальянского солдата, тот рухнул, его винтовка Carcano упала в пыль, кровь текла изо рта, глаза застыли. Тесфай, шепнул Йоханнесу, который перезаряжал пулемёт:
— Я убил ещё одного…
Йоханнес ответил, не отрываясь от пулемёта:
— Тесфай, они пришли на нашу землю. Ты защищаешь сестру, мать, свою деревню. Стреляй, брат, или они убьют нас всех.
Тесфай, сжав винтовку, кивнул, но его мысли не давали покоя: «Я защищаю Аксум, но каждая смерть — это рана в душе».
Кидане, метнул гранату РГД-33. Она взорвалась у ног итальянской пехоты, трое солдат упали, их тела разорвало, кровь и пыль смешались в воздухе. Кидане радостно крикнул Гебре:
— За мою сестру! За Адис-Абебу! Они заплатят за все!
Гебре, стреляя из винтовки, ответил:
— Мы заставим их бежать, Кидане! Но будь аккуратен, не лезь под пули!
Пуля оцарапала плечо Кидане, он упал, его крик эхом разнёсся по ущелью. Мириам, подбежала к нему под свист пуль. Она потащила Кидане в укрытие:
— Держись, Кидане! Я не дам тебе умереть!
Кидане, его лицо побледнело, пробормотал:
— Мириам… скажи моей матери… я сражался…
Мириам, перевязывая его плечо, ответила, её глаза были полны слёз:
— Ты скажешь ей сам. Ты выживешь.
Итальянский лейтенант Джиованни, с тонкими усами и бледным лицом, пытался собрать пехоту. Его голос, резкий и отчаянный, перекрывал шум боя:
— Перегруппируйтесь! Не дайте им победить!
