Но пуля попала ему в грудь, он упал на колени, его белое кепи покатилось по пыли, кровь хлынула, пропитывая форму. Он протянул руку к винтовке, но рухнул, его глаза застыли навеки. Асфау, увидев это, крикнул своим:
— Они теряют офицеров! Бейте их, братья!
Абиссинские бойцы, вдохновлённые, усилили огонь, пули свистели, итальянцы падали один за другим, их крики смешивались с рёвом танков.
Иван Соколов, сапёр, руководил установкой новых мин на тропе. Он крикнул Ковалёву:
— Товарищ майор, мины готовы! Если они пойдут дальше, мы их разнесём!
Ковалёв ответил:
— Молодец, Иван! Держи фланги, они могут обойти!
Но танк БТ-5, под управлением молодого водителя Саши, получил прямое попадание. Снаряд пробил броню, танк вспыхнул, Саша и его наводчик, Григорий, не успели выбраться. Их крики заглушил взрыв, чёрный дым поднялся к небу. Ковалёв, увидев это, сжал кулаки: «Мальчишки… Я обещал их матерям, что верну их. Но я не могу остановить эту мясорубку».
Через два часа итальянцы перегруппировались, их подкрепления — ещё семь танков Fiat 3000 и триста пехотинцев — вошли в ущелье. Два самолёта Fiat CR.32 пролетели над холмами, их пулемёты начали стрелять, пули взрывали пыль вокруг окопов, выбивая камни. Ковалёв, укрывшись за скалой, крикнул в рацию:
— Готовьте пулемёты, бейте по самолётам! Танки мы берем на себя!
Йоханнес, стреляя из пулемета, ответил:
— Товарищ Павел, они слишком быстрые! Мы не попадаем!
Ковалёв кричал:
— Стреляй, Йоханнес! Хоть одного собьём, уже хорошо!
Орлов, в танке, выстрелил, пробив ещё один Fiat 3000. Взрыв разнёс башню, итальянский экипаж погиб на месте. Но третий БТ-5 получил попадание, его гусеница разлетелась. Экипаж, два молодых танкиста, выбрались, но пуля попала в грудь водителю. Он упал, его глаза застыли. Орлов, увидев это, крикнул в рацию:
— Товарищ майор, Иван мёртв! Мы теряем людей!
Ковалёв кричал в ответ:
— Держись, Михаил! Мы не можем отступить!
Асфау, стреляя, крикнул своим:
— Держите левый фланг! Они обходят!
Тесфай, перезаряжая винтовку, ответил:
— Асфау, их слишком много! Они лезут с холма!
Асфау крикнул:
— Не отступать, Тесфай! Если они прорвутся, нам всем конец!
Итальянский капитан Марио, с перевязанным плечом, стоял за танком, его голос был полон ярости:
— Вперед! Задайте им! Не дайте им победить!
Но пуля попала ему в ногу, он рухнул, а его пистолет выпал из руки. Гебре, подбежав, направил винтовку. Марио был напуган, побледнев, он сказал:
— Не стреляйте… Пожалуйста…
Гебре смотрел на него взглядом, полным ненависти:
— Ты пришёл на нашу землю. Ты умрёшь за это.
Асфау, подбежав, крикнул ему:
— Гебре, не стреляй! Он наш пленный!
Гебре опустил винтовку и недовольно спросил:
— Зачем они нам нужны, Асфау? Они убили моих братьев! Он заслуживает смерти!
Асфау ответил:
— Мы не звери, Гебре. Давай отведем его.
Текле, эфиопский старейшина с белой бородой, наблюдал бой с холма. Его голос, дрожащий от скорби, обратился к Ковалёву:
— Павел, твои танки спасают нас. Но сколько наших сыновей умрёт?
Ковалёв, вытирая пот, ответил:
— Текле, я не хочу их смертей. Но если мы не остановим итальянцев, они сожгут ваши деревни и убьют вообще всех.
Текле посмотрел на него, его глаза были полны слёз:
— Моя деревня уже потеряла половину мужчин. Я не знаю, как мне с этим жить.
К ночи итальянцы начали третью атаку. Пять танков Fiat 3000 и сто пехотинцев двинулись под покровом темноты. Фонари на танках отбрасывали дрожащие лучи, освещая скалы. Ковалёв, стоя у окопа, крикнул:
— Готовьтесь! Огонь по свету!
Йоханнес, за пулемётом, ответил:
— Товарищ Павел, я вижу их! Бьют с фланга!
Пулемёт ДП-27 загрохотал, пули пробивали итальянскую пехоту, один солдат упал, его лицо было изуродовано выстрелом. Тесфай, стреляя, крикнул:
— Они идут! Они слишком близко!
Асфау, метнув гранату, ответил:
— Держись, Тесфай! Мы их остановим!
Граната взорвалась, разорвав двух итальянцев, их крики эхом разнеслись по округе. Один танк Fiat 3000 подорвался на мине, взрыв осветил ночь, обломки разлетелись, и один осколок пробил ногу итальянскому сержанту, тот рухнул, застонав. Танкист выстрелил, пробив ещё один танк. Но пуля попала в плечо Дмитрия, он упал в башне, его кровь залила рычаги. Орлов крикнул:
— Дима, держись! Мириам, сюда!
Мириам, подбежав, перевязала Дмитрия:
— Ты выживешь, Дмитрий. Не закрывай глаза!
Бой длился весь день и всю ночь. Итальянцы потеряли двенадцать танков, триста солдат, десятки винтовок Carcano и пулемётов Fiat-Revelli. Абиссинцы потеряли пятьдесят бойцов, советские потери составили девять человек. Поле боя было усеяно телами, кровь давно смешалась с землей, запах пороха, палёной плоти и металла висел в воздухе. Молодой итальянский солдат, по имени Лука, лежал у скалы, его нога была разорвана осколком, он стонал. Тесфай, подойдя, спросил Ковалёва:
— Товарищ Павел, он жив. Что делать?
Ковалёв сказал:
— Оставь его, Тесфай. Мириам, помоги.
Мириам, перевязывая Луку, шепнула:
— Ты выживешь, мальчик. Зачем ты пришёл сюда?
Лука, не знал ее языка, но он ответил ей по-итальянски:
— Меня заставили… Я не хотел…
