Лоренцо, сжав кулаки, уставился в потолок, его грудь вздымалась, мысли путались. Он вспоминал Рим, службу с Грациани, их разговоры о кампании в Ливии, где они делили одну бутылку вина, глядя на звезды. Теперь он был здесь, в пыльной хижине, окружённый врагами, и надежда на спасение таяла.
В Асмэре, тем временем, солнце поднималось над площадью перед кинотеатром «Имперо», где торговцы раскладывали манго, бананы и мешки с кофе, чьи зёрна блестели, как тёмные жемчужины. Улицы, вымощенные камнем, звенели от шагов эритрейских аскари, чьи винтовки поблёскивали; грузовики, гружённые ящиками с боеприпасами, гудели, направляясь к порту Массауа, где жара душила, а синее море лениво плескалось о причалы, где потные носильщики сгибались под тяжестью груза.
В неоклассическом здании штаба, с мраморными колоннами и высокими окнами, Родольфо Грациани, высокий, с жёсткими чертами лица, короткими усами и морщинами, стоял у карты Абиссинии, его мундир, белый, с золотыми эполетами, был застёгнут на все пуговицы. Темные глаза горели тревогой и яростью. Лоренцо, его друг и правая рука, пропал, не явившись на утренний доклад — впервые за долгие годы. Грациани, сжав кулак, повернулся к адъютанту, капитану Альберто Риччи, 32-х лет, с гладко выбритым лицом и нервными движениями, теребящими край фуражки:
— Альберто, где Лоренцо? Он не мог просто исчезнуть! Что говорят люди?
Риччи, опустив глаза, ответил:
— Командующий, квартира пуста. Служанка видела его вчера вечером, потом он ушёл. Никто не знает, куда.
Грациани, ударив кулаком по столу, крикнул, эхо разнеслось по кабинету:
— Никто? Лоренцо — не мальчишка, чтобы вот так пропадать! Созови патрули, обыщи Асмэру!
Риччи, побледнев, козырнул:
— Уже отправил солдат, командующий. Проверим рынок, окраины, таверны.
Грациани, прошёлся вдоль карты, его пальцы теребили пуговицу. Лоренцо был не просто офицером — он был его другом, с которым он делил кампании в Ливии, обсуждал планы покорения Абиссинии, проводил ночи за вином. Мысли о нападении, предательстве или случайности сжимали его сердце. Он вызвал посыльного, рядового Марио Ферри, худощавого, с каштановыми волосами. Он сказал ему:
— Марио, обойди Асмэру — каждый дом, таверну, рынок, окраину. Найди Лоренцо, живого или мёртвого!
Марио, козырнув, ответил:
— Будет исполнено, командующий!
Марио выбежал на улицы, где солнце палило, а воздух дрожал от жары. Он начал с квартиры Лоренцо, в центре Асмэры, где белое здание с балконом, увитым цветами, сверкало чистотой. Служанка, пожилая эритрейка в цветастом платье, с морщинистым лицом, покачала головой:
— Полковник не ночевал, синьор. Ушёл вчера вечером, так и не вернулся.
Марио, нахмурившись, двинулся к рынку. Он расспрашивал торговцев, но ответы были уклончивы. Старик, с седыми волосами, торгующий кофе, пробормотал ему:
— Итальянцы пропадают, синьор. Ночь опасна, особенно на окраинах.
Марио, не понимая языка, но уловив тон, пошёл к окраинам, где глиняные дома с низкими крышами теснились у холмов. Он стучал в двери, но местные, опуская глаза, отвечали односложно. В доме Зэры, где занавески колыхались от ветра, она, в простом платье, с длинными косами, улыбнулась ему, ответив спокойным голосом:
— Полковник? Не знаю, синьор. Много гостей приходит и уходит.
Марио, чувствуя бессилие, обошёл таверны, где итальянские солдаты пили вино, но бармен, толстый, с потным лицом, пожал плечами:
— Лоренцо? Не видел. Может, у девушек на окраине.
К полудню Марио вернулся в штаб, его рубашка промокла, лицо выражало усталость. Грациани, увидев его, шагнул вперёд:
— Ну, Марио? Где он?
Марио, опустив голову, ответил тихим голосом:
— Командующий, его нигде нет. Квартира пуста, рынок молчит, окраины тоже. Никто не видел.
Грациани, сжав челюсти, ударил кулаком по столу:
— Нигде? Лоренцо не мог исчезнуть! Альберто, созови всех офицеров! Мы обыщем каждый угол!
Риччи, стоя у двери, кивнул, сказав неуверенным тоном:
— Командующий, я отправлю патрули в Массауа. Может, он там?
Грациани, повернувшись, рявкнул, лицо покраснело:
— Массауа? Он не уехал бы без приказа! Найдите его, или я разнесу этот город!
В порту Массауа, где жара была невыносимой, а море лениво плескалось, эритрейские носильщики перегружали ящики, их лица блестели от пота. Патрули, отправленные Риччи, расспрашивали рабочих, но те качали головами, избегая взглядов. Один, молодой, с худыми руками, пробормотал на тигре:
— Итальянцы ищут своего.
В Асмэре Зэра сидела в своём доме, её пальцы теребили край платья, глаза бегали по комнате. Соседка, Фатима, вошла к ней:
— Зэра, город стоит на ушах. Итальянцы ищут полковника. Патрули стучат во все двери.
Зэра, сохраняя спокойствие, ответила ей спокойно, но ее пальцы дрожали:
— Фатима, я ничего не знаю. Пусть ищут. У нас свои заботы.
Фатима, прищурившись, добавила:
— Будь осторожна, девочка. Если они узнают, то не пощадят. Слухи уже ползут по городу.
В лавке Мэазы, за мешками кофе, где зёрна лежали в холщовых мешках, собрались Абраха и Тэкле. Тэкле, нервно оглядываясь, шепнул дрожащим голосом:
— Мэаза, патрули повсюду. Если они дойдут до нас, мы пропали.
