— Канарис не любит Гитлера. Я знаю это. Он может быть полезен. Есть у нас кто-то рядом с ним? Агенты, которые могут говорить с ним напрямую?
Судоплатов задумался, его пальцы слегка сжали подлокотник стула. Он ответил, говоря медленно:
— Прямых агентов рядом с Канарисом нет, товарищ Сталин. Он слишком закрыт, его круг узок. Но… — он сделал паузу, — есть человек в шведском посольстве в Берлине. Он работает на нас. Тайно.
Сергей прищурился, его глаза сверкнули интересом:
— Шведское посольство? Расскажи.
Судоплатов продолжил:
— Наш человек — сотрудник посольства, в очень хороших отношениях с послом. Он не знает Канариса лично, но Канарис общается со шведским послом. Они встречались несколько раз — неофициально, на приёмах. Посол нейтрален, но Канарис ему доверяет. Можно попробовать прощупать почву через этого агента.
Сергей кивнул, его пальцы снова забарабанили по столу:
— Как зовут агента? И насколько он надёжен?
Судоплатов:
— Его имя — Ларс. Он работает за деньги, но верен. Два года работы без сбоев. Передаёт копии документов, рассказывает слухи в посольстве и Берлине. Но он не боец, не организатор. Если пойдёт лично на контакт с Канарисом, риск разоблачения высок.
Сергей откинулся в кресле:
— Риск всегда высок, Павел. Но Гитлер — это угроза. Если Канарис может его убрать… — он сделал паузу, — через время, не сразу, мы могли бы изменить очень многое. Что ты думаешь?
Судоплатов помолчал, его лицо оставалось непроницаемым. Он ответил:
— Канарис — это не лидер, он не решителен. Он ненавидит Гитлера, но лоялен Германии. Подтолкнуть его к покушению… Это сложно. Он не доверяет никому, и опасается. Наш агент может передать намёк, но если Канарис заподозрит ловушку, он сдаст его Абверу. И Ларс пропадёт.
Сергей, прищурившись, спросил:
— А если мы сделаем так, чтобы Канарис сам захотел? Дадим ему повод? Документы, слухи, что Гитлер ведёт Германию к краху?
Судоплатов покачал головой:
— Это возможно, но опасно. Канарис умён. Он поймёт, что за намёками стоит Москва. И тогда он может сыграть против нас. У него есть свои люди, вроде Ханса фон Зейдлица, которые следят за советской сетью агентов.
Сергей нахмурился, его голос стал резче:
— Значит, мы должны быть осторожнее. Но не сидеть сложа руки. Ларс может начать с малого — намёки, разговоры. Узнать, насколько Канарис готов действовать. Что нужно, чтобы его подтолкнуть?
Судоплатов ответил:
— Ларсу нужны инструкции. Конкретные слова, которые не вызовут подозрений. И деньги — больше, чем обычно. Он рискует жизнью. Но даже тогда… — он сделал паузу, — шведский посол может не передать намёк. Или передать не так. Нейтралы ненадёжны.
Сергей кивнул, его глаза сузились:
— Деньги — не проблема. Дай Ларсу, сколько нужно. Но он должен быть осторожен. Если его раскроют, мы потеряем канал. И Канарис станет опаснее.
Судоплатов, глядя на Сергея, спросил:
— А если Канарис согласится? Что потом? Покушение на Гитлера… Это изменит всё. Германия, Испания, Франция… Вы готовы к последствиям, товарищ Сталин?
Сергей замер, его пальцы остановились. Он знал из будущего, что будет, если Гитлер останется: миллионы смертей, разрушенные города. Он ответил медленно:
— Последствия… Я знаю, Павел, что будет, если ничего не сделать. Война, которой мы не избежим. Но если Канарис уберёт Гитлера, мы выиграем время. Для нас, для мира. А дальше, мы будем думать, как справится с другими проблемами. Но сначала надо устранить главную на сегодня.
Судоплатов кивнул, но его глаза выражали сомнение:
— Я понимаю, товарищ Сталин. Но Канарис не революционер. Он ратует за Германию, а не за нас. Если он решит, что покушение навредит его стране, он нас предаст.
Сергей, сжав кулаки, сказал:
— Тогда мы должны убедить его, что Гитлер — это главная угроза Германии. Больше чем все иностранные державы. Ларс должен говорить с послом так, чтобы Канарис поверил. Найди слова, Павел. Ты знаешь, как это делается.
Судоплатов ответил:
— Я подготовлю инструкции для Ларса. Намёки, документы, слухи. Но это займёт время. Месяцы. И гарантий нет.
Сергей, глядя в окно, сказал:
— Время у нас есть. Но не бесконечное. Начинай, Павел. И держи меня в курсе.
Судоплатов встал, кивнул:
— Будет сделано, товарищ Сталин. Я доложу, как только Ларс получит инструкции.
Сергей, оставшись один, смотрел на бумаги. Его разум был полон вопросов: сработает ли план? Не выдаст ли Канарис? Не провалится ли Ларс? Он знал, что один неверный шаг мог разрушить всё. Но мысль о будущем, о миллионах, что могли быть спасены, гнала его вперёд.
