Шведское посольство в Берлине стояло как островок спокойствия в бурлящем мире. Его высокие окна, обрамлённые светлым камнем, пропускали мягкий свет в просторные залы с паркетными полами, где хрустальные люстры отбрасывали блики на полированные поверхности. Кабинеты, обставленные мебелью из тёмного дуба, хранили тишину, нарушаемую лишь шорохом бумаг и редкими шагами сотрудников. В одном из таких кабинетов, на втором этаже, Ларс Эклунд, советник посла, 38-ми лет, сидел за столом, покрытым зелёным сукном. Его светлые волосы были аккуратно зачёсаны, серые глаза внимательно смотрели на лист шифровки.
Ларс, в строгом тёмном костюме, перечитывал строки, расшифрованные утром: указания от советского куратора были ясны — выяснить, когда посол Карл Густав Хедстрём встретится с Вильгельмом Канарисом, и подготовить почву для осторожных намёков. Прямых разговоров быть не могло — риск разоблачения был слишком велик. Ларс сжал карандаш, его пальцы слегка напряглись, затем он спрятал шифровку в ящик стола, заперев его на ключ. Посольство жило своей жизнью: секретари, шифровальщики, дипломаты ходили по коридорам, каждый был занят своим делом.
Посол Хедстрём, 55-ти лет, с седыми висками и доброжелательной улыбкой, воплощал шведский нейтралитет, но его неофициальные встречи с Канарисом, главой Абвера, были для Ларса ключом к тайнам немецкой разведки. В соседнем кабинете секретарь Анна Линдстрём, 29-ти лет, с тёмными волосами, собранными в пучок, сортировала документы. Дипломат Эрик Бергман, с усталыми глазами, готовил отчёты, иногда бросая взгляд на дверь Ларса. Новый шифровальщик, Олаф Свенсон, с рыжими волосами и внимательным взглядом, работал в комнате, напротив. Младший дипломат Клара Нурдстрём, с короткими светлыми волосами, носила папки по коридорам, в её глазах, при разговоре, часто читалось любопытство.
Ларс встал, поправил галстук и направился к кабинету посла. В коридоре, устланном красным ковром, он встретил Анну, которая несла стопку писем. Она подняла взгляд:
— Господин Эклунд, вы к послу? Он только вернулся с обеда.
Ларс кивнул:
— Да, Анна. Нужно уточнить расписание. Есть что-то срочное?
Анна, слегка улыбнувшись, ответила:
— Письма из Стокгольма. И Эрик опять спрашивал, почему вы задерживаетесь по вечерам.
Ларс, сохраняя спокойствие, сказал:
— Работа, Анна. Передай Эрику, что отчёты сами себя не пишут.
Анна кивнула, но её взгляд задержался на нём чуть дольше, чем обычно. Ларс прошёл дальше, чувствуя лёгкий холод в груди. Подозрения Эрика становились всё более явными, и это тревожило. В кабинете посла, просторном, с книжным шкафом, портретом шведского короля и широким столом, Карл Густав Хедстрём просматривал документы. Его лицо, доброжелательное, но с лёгкой усталостью, осветилось при виде Ларса.
— Ларс, заходи, — сказал Хедстрём, указывая на стул. — Опять Стокгольм требует отчёты?
Ларс сел, держа папку с бумагами, которые он взял для вида:
— Да, господин посол. Но я хотел уточнить ваше расписание на следующую неделю. Много встреч?
Хедстрём, откинувшись в кресле, ответил:
— Как обычно, Ларс. Французский атташе в понедельник, приём в министерстве в среду. А что? Что-то срочное?
Ларс, сохраняя нейтральный тон, сказал:
— Просто планирую, господин посол. Вы упоминали о встречах с немецкими представителями. Это всё ещё в планах?
Хедстрём, задумавшись, кивнул:
— Да, будет. Канарис просил о неофициальной встрече. В пятницу, в его резиденции. Он любит вино и разговоры о политике. Почему ты интересуешься?
Ларс, чувствуя, как сердце бьётся быстрее, ответил:
— Хочу, чтобы всё прошло гладко, господин посол. Немцы придираются к мелочам. Канарис часто просит вас о таких встречах?
Хедстрём улыбнулся:
— Иногда. Он осторожен, но Швеция ему интересна — наш нейтралитет, знаешь ли. Ты вдруг так любопытен, Ларс. Что-то случилось?
Ларс, скрывая напряжение, коротко рассмеялся:
— Нет, господин посол. Просто уточняю детали. Вы же знаете, как важно не упустить мелочей.
Хедстрём кивнул, возвращаясь к бумагам:
— Это точно. Подготовь справку по французским делам, Ларс. И напомни Анне про письма.
Ларс встал, кивнув:
— Конечно, господин посол. Всё будет сделано.
Вернувшись в свой кабинет, Ларс закрыл дверь и сел за стол. Его пальцы коснулись ящика, где лежала шифровка. Пятница. Канарис. Это был шанс, но риск был огромен. Если Хедстрём заподозрит интерес к Канарису, начнутся вопросы. Или хуже — Эрик Бергман, чьи взгляды становились всё более настороженными. Ларс знал, что его работа для Москвы — это балансирование на краю. Два года назад, в Стокгольме, он согласился на предложение куратора: деньги для семьи, вера в то, что СССР может остановить хаос в Европе. Но теперь каждый шаг был для него испытанием. Он достал чистый лист и начал писать отчёт для куратора, шифруя слова: «Встреча в пятницу. К. с послом. Жду указаний».
Вечером, в общем зале посольства, где сотрудники собирались для неформального обсуждения дел, Ларс заметил Эрика, державшего чашку кофе. Тот говорил с Анной:
— Ларс вечно занят, Анна. Ты не замечала, что он слишком много времени проводит один?
