— Нет, лишь заметили постороннюю удаляющуюся машину, но номера не запомнили, — врала я, но так нужно было. — Какие же мы гадкие! Любим только себя и заботимся лишь о себе. Мне от себя самой противно! Нас уважают, ценят, способны жизнь за нас отдать, а мы воспринимаем, как должное. Обращаем лишь на свое горе, даже не зная, возможно у кого-то неизлечимо болеет дочь или вчера умер сын.
— Не знал, что когда-нибудь скажу это, но я горжусь тобой, Караджа, — он притянул меня за шею, прижимая к своей груди, пока я стеклянными глазами пялилась в стену, не веря в происходящее. Жалко, Кутая. — Даже твоя бабушка и мать не способны понять этого, к сожалению. Мы на самом деле такие и нет нам прощения… Вот поэтому я и говорил тебе сегодня, что мы одна команда. Я спасаю Чукур своим способом, а ты можешь другим и тогда мы добьемся невероятных успехов! Ты верно поступила, приказав разослать приглашения. Я завтра постараюсь прийти к этому времени, но поручаю тебе донести посыл до окружающих. Я верю в тебя!
Как бы мне приятно было слышать эти слова при другой обстановке. Слишком много вокруг нас смертей, слишком. Такое ощущение, что на нас лежит проклятие, которое невозможно уничтожить, пока весь род не только Кочовалы, но и всех, кто живет в Чукуре — не вымрет. Страшно? Уже нет! Я переросла, пережила, стала выше страха.
— Мне нужно побыть одной. Оставь меня, дядя.
Оставив поцелуй у меня на виске, он ушел, закрыв за собой дверь. Тем временем, я дождалась, когда его шаги стихнут и набрала Йылмазу. Когда он поднял трубку, то я безэмоционально произнесла:
— Выведи эту тупорылую курицу наружу или клянусь, возьму сейчас автомат и прикончу твоего братца вместе с ней. Я предоставила выбор, Йылмаз, — рядом с ним послышался приглушенный смех Акифа и они хлопнули ладонями. — Прежде чем начнете отпускать шуточки в мою сторону, спешу вам сообщить, что прострелила сегодня яйца одному мужику за подобное, так что не советую.
— Все сделаю в лучшем виде, — серьезно ответил Йылмаз. — Откуда узнала?
— Бабушка пытается меня настроить против него, думая, что мне мозгов не хватит понять. Делай, Йылмаз. У меня отвратительное настроение.
— Давай я приеду и ты сможешь выговориться. Что-то серьезное случилось?
— Пока нет, но скоро начнется. Просто следи за состоянием твоего братца и вовремя подливай успокоительное. Спокойной ночи.
Сбросив вызов, я поставила стакан на тумбочку и прямо в куртке улеглась на постель. Господи, дай мне сил! Откуда я могла знать, что Акын был влюблен в девушку? Возможно, любовь детства, судя по его поведению. Как бы там не было, но я рада, что девочку увезли подальше. Мой брат монстр и он мог уничтожить в один день и ту невинную девушку. Кутай лишь хотел найти себя в этом мире и у него не было иного пути, как присоединится к Акыну, который в итоге его и уничтожил. Я винила себя в этом. Именно из-за меня его убил Акын.
В итоге я погрузилась в спокойный, без всяких кошмаров сон впервые за столько месяцев с мыслью, что наступил час расплаты. Завтра тяжелый, динамичный и красочный день, который запомнят многие.
Я в очередной раз проснулась раньше всех, выйдя через черный вход и встретила Дуйгу, которая держала биту и большой черный мешок. Поздоровавшись, мы пошли дальше окольными путями, чтобы не попадаться на глаза. Не доходя до ворот, мы остановились, опустив тяжелый мешок на землю и развязывая.
— Кто подкидывает? — спросила Дуйгу.
— Кто спросил, тот и подкидывает. Я слишком зла, поэтому именно я закину каждую голову. Надеюсь, что наша Рапунцель впечатлительная дама.
Забрав биту, я дождалась, когда Дуйгу подкинет и забила первый гол. А мне даже это нравится.
— Начало положено, Дуйгу. Поехали.
Забивая один за одним, я вымещала накопленный негатив. Весь ее газон в итоге будет забит. В общей сложности во дворе оказалось около тридцати голов. Дуйгу вовремя вспомнила, когда дядя Салих был в статусе врага и когда он играл в футбол, ему в место мяча закинули отрубленную окровавленную голову человека, который на него работал. К сожалению, ее голову я еще не отрубила, но господин Вели нашел отличного мастера, который в точности сделал муляж ее головы, не забыв обильно полить красной краской. Выглядела она устрашающе. Мы с Дуйгу посмотрели на наши старания и она поспешила завязать мешок, но выпрямившись застыла, смотря мне за спину.
— Чего вы здесь забыли? — прозвучал мужской голос.
Я же резко обернулась, стукнув его по голове битой и он не выдержав крепкого удара упал на асфальт. На лбу высветилась шишка.
— Упс — я такая неуклюжая, — распиналась я перед отключенным мужчиной. — Нам пора убираться. Не прощаюсь, красавчик — зайду на чаек, как-нибудь.
Проводив Дуйгу до дома, я дошла до своего и преодолев ворота, встретила выходящего отца, который выгнул бровь, приметив меня:
— Караджа, ты чего с битой с утра пораньше ходишь?
