— Да, моих сестер. Каждый, кто рождается, живет в этом месте имеющем название Чукур считается моим родственником, братом, сестрой, отцом, племянником и это связь намного крепче кровной. Тебе этого никогда не понять, Азер, — я указала пальцем на флаг висящий над моей головой. — Ты погряз в яме, но руку теперь тебе никто не протянет. Я уничтожу все, что тебе принадлежит. Верни девушек. Они ни в чем не виноваты. Только представь, какого будет услышать госпоже Фадик и сестрам, что их брат взял в заложники невинных девушек и позволяет их насиловать.
— Не смей! — прорычал он, а я рассмеялась, вновь дотронувшись до виска пот по нему так и струился.
— Посмею, еще как. Я порву всех за Идриса, каждого и за этих девочек. Тема изнасилования, не всем известна, кажется. Вспомни тот ужас, Куртулуш. Вспомни животное, Азерчик. Вспомни того морального урода прямо сейчас!
— Караджа, — Джеласун приобнял меня за плечи, уводя в сторону и я услышала звук затвора пистолетов.
Не получится, господа. Вывернувшись из рук Джеласуна, обошла народ и встала между двумя пистолетами, сама приставляя их к вискам. Прямо сейчас я стою между своей семьей и мужчиной, которого любила, между дядей Ямачем и Азером. Вот этот барьер я никогда не смогу переступить, поэтому лучше решить все прямо здесь и сейчас. Я прикрыла глаза, учащенно задышав, сдерживая гнев.
— Караджа, остановись! — услышала я отчаянный крик отца.
— Именно так, господа и никак иначе, — оскалившись, заявила я. — Либо вы сейчас стреляете, либо убираете пистолеты ко всем чертям. Стреляйте или испугались?! Стреляйте и решим вопрос именно здесь и сейчас. Сравняем счеты. Нажмете разом. Уверяю, каждый после этого получит облегчение, если единственное, что важно вам — месть, — стволы стали опускать, но я отобрала их, поочередно смотря на тех людей, которые мне были дороги одинаково, не смотря на свои поступки. — Слабаки. Слушайте сюда и наматывайте себе на ус — это убивает, — вытянула я пистолеты, — причиняет боль не только вам, но и тем, кого вы любите. Они настоящие, а не те в которые вы игрались в детство! Не заводите вашу мать семьи, не влюбляйтесь, если готовы умереть за одну ничтожную секунду. Один выстрел и годы мучений в сердцах у людей, вы это понимаете?
Наступила тишина, Чукур услышал меня. Дал высказаться. Пропитался моими криками. Я не слышала что говорю, ведь вместо разума, кричало мое сердце, сердце Чукура и тех, кто погиб из-за него.
— Да, я не имею права высказываться, воевать потому что я женщина, но по какому такому праву я обязана страдать? Объясните? — я обвела взглядом всю толпу и скорчив удивление, продолжила: — Не можете ответить? Тяжелее открыть рот, чем нажать на курок? Я не могу себя защищать, а терять родных могу? Почему? Где прописан этот чертов сценарий? Чего молчишь, Чукур?
— Розочка… — дядя Джумали был потрясен моим состоянием.
— Не смейте меня так называть, пока мои права не уравняются. Я в бешенстве, я на грани, Азееееер, — повернулась я уже корпусом к нему, но он ничего не мог сказать, понимая, что сам довел меня до крайней точки. — В чем провинились эти женщины? Сначала похитил меня, а потом их. Ты вообще сын Фадик? Будь я твоей матерью, то больше не посмела посмотреть в твои глаза. Запомни, если этих девушек изнасилуют, нанесут увечья, то я проживу эту боль вместе с ними и тебе известна причина.
Тишина затянулась, дядя забрал у меня свой пистолет, а пистолет Азера я ему кинула, не желая даже прикасаться к его рукам. Мое нутро кричало мне, что вот он шанс избавится от проблем, возьми пистолет и все закончится, но нет. Я сильная и смогу нанести больший удар. Невинные не пострадают.
Следующие действия удивили даже меня. Акиф оттолкнул Азера, проходя вперед и остановился, чтобы бросить:
— Прости брат, но я выбираю сторону Караджи. Если бы не она, то моей сестры сейчас бы не было в живых и я не желаю находится с тем, кто поощряет похищение таких же юных, беззащитных, как и наши сестры. Их без проблем приняла семья тех, кого мы считали врагами, но доказательств я до сих пор не увидел. Прости, но я не стану вставать на сторону животного.
Азер схватил его за локоть, останавливая и сквозь зубы, произнес:
— Акиф, ты на эмоциях. Успокойся и доверься мне.
— Тебе или той безмозглой дуре? Или же тому извращенцу? Брат, ты упал в моих глазах. Прежний Азер работал в одиночку и не давал водить себя за нос, хотя эта маленькая девочка не смотря не на что по-прежнему борется со своим гневом, — указал он на меня и вырвав руку, подошел и встал по правую сторону от меня.
Прозвучал одинокий хлопок в толпе и я знаю, кому он принадлежал — Ямачу. Ко мне наклонилась Дуйгу, чтобы шепотом спросить:
— Как думаешь, тот длинный решится на отважный шаг и отступит от своего Хозяина?
— Заканчивай уже, Дуйгу.
Тут такая напряженная обстановка, а она никак от Йылмаза не может отвязаться. Акиф стоящий рядом, тоже ждал такого шага от младшего брата. Мужику мозги в желе превратили и он идет на верную смерть, забыв про здравый рассудок и братьев за собой еще тянет.
