На занятиях я постоянно обновляла новости, ведь не могла поверить в то, что видела. Весь интернет взорвался вестью о том, что компания принадлежавшая Байкалу развалилась с треском и в таком состоянии ее точно теперь никто не купит. Акции понизились, многомиллионные договора разорвались из-за некачественной работы служащих, а инвесторы отказались иметь дело с госпожой Эфсун. Смотря на экран телефона я вспомнила вчерашний ужин. Госпожа Фадик с бабушкой сдружились и в нашем меню появились новинки, приготовленные руками матери Азера, но я во время трапезы задумалась, откинувшись на спинку стула и вертя вилку перед глазами. Мама как-то ненормально на меня смотрела, хотя сама в последнее время не отличалась трезвостью ума.
— Что-то не так, дочка? — спросила бабушка, тревожась, а я и бровью не повела, не отвлекаясь от такого важного занятия.
— Просто задумалась. Ба, по сути наша семья главенствует в Чукуре, верно? Мы держим лицо, не можем позволить себе многого, у нас присутствуют обычаи и нормы, нарушать которые нельзя.
— Верно. К чему этот разговор, Караджа? — я смогла ее заинтересовать. Склонив голову немного в бок, я продолжила.
— То, что мы не смотря на наш статус остаемся теми, кто мы есть. Помним, откуда наш род и чего стоило нашим родным добиться куска хлеба. Мы не брезгуем работой и помогаем другим. Посмотри, — я указала ей на вилку, — мы едим только одним прибором, без ножа. Почему? Потому что мы из народа и нам так проще употреблять пищу, не хотим выделяться, ведь это не принято. Но вот не все готовы так поступать. Есть люди у которых статус стоит на первом месте, они могут побрезговать с тобой общаться только из-за имени, откуда ты, — мой взор упал на дядю Ямача, который так и застыл, как и я с вилкой в руке, задумавшись. — Это не правильно. Человека красит человечность, а не твоя родословная, власть и деньги. Мы дети улицы и именно она учит намного лучше всех институтов и люди здесь намного душевнее, чем целый зал интеллигентов в театре.
— Ты хочешь бросить институт? — не уловила мысли моя мать, но была та, которая поняла о чем я хотела сказать.
— Ты права, Караджа, — согласилась со мной, госпожа Фадик в глазах которой я нашла поддержку.
Мы вчера подумали лишь об одной особе — Эфсун. Именно она побрезгует выпить, например, чашечку чая на наших улицах, стены которых не очень чисты. Я была зла на дядю, наверное, поэтому и сказала. Азер прав, мы не заслужили этого, но дядя с готовностью бежит к Эфсун и проводит ночь, лежа на ее коленях. Мне обидно. Очень. Все имеют право на счастье, но только не я.
Когда за нами приехал Кемаль, то мне позвонила Эфсун, но я сбросила вызов, не желая разговаривать. Пусть еще больше побесится. Но моим планам не суждено было сбыться, стоило нам въехать в Чукур, как мне пришло сообщение:
«Я еду позади вас, так что лучше тебе выйти. Пока не поздно…»
Ух, как страшно. А у кошечки начинают лезть коготки, жаль Азер ей не подпилил. Я попросила Кемаля отвезти Сейхан домой, а я сама дойду, соврала ему, что нужно зайти в дом Дуйгу, а по дороге ее встречу. С трудом, но он согласился. Когда он уехал, я встала на краю тротуара, озираясь и держа руку рядом с пистолетом, мало ли. В это время здесь безлюдно, поэтому я решила испытать удачу и вышла на середу дороги, наконец-то приметив серебристую спортивную машину. Бесится, раз едет с такой скоростью, но Эфсун тоже меня заметила и видимо, решила задавить меня, а я лишь с готовностью расставила руки в сторону. Попробуй. Ты как никто другой знаешь, что в этом случае получишь гнев Кочовалы (Ямача в том числе), а также поддержку Азера потеряешь. Да, я чертовски удачливо влилась в это дело и пользуюсь своим положением. Машина с визгом остановилась в нескольких сантиметрах от меня, а я лишь цокнула, пнув машину слегка. Какая все-таки ты трусиха, Эфсун по природе. Гены Байкала точно обошли тебя.
Эфсун раскрыла дверь нараспашку и налетела на меня, достав пистолет, приставляя к моему лбу. Точно, не в него. Байкал был более устойчив к подобным ситуациям.
— Скажи хоть одну причину по которой я не должна нажать на курок, — заорала она как резанная, а я улыбнулась играючи.
— Причин полно, а главная из них — ты не сделаешь этого. Знаешь почему? Мы с тобой разные в этом вся и суть, — не приятно впивался метал в лоб, но что поделать, мы люди привыкшие. — Ты берешь в руки ствол, показывая какая ты крутая, но максимум что ты сделаешь — ранишь. Как моего дядю. Столько раз у тебя появлялась возможность его убить, но твоя ранимая, аристократичная натура не позволяет этого сделать. Тебе даже ягненка жалко, не то что человека.
Хватка ослабла, но палец с курка она до сих пор не убрала. Наивная.
— Как будто ты сможешь, — сомневалась Эфсун.
Секунда и я достаю пистолет, прислонив к ее виску, снимая с предохранителя. Все — шутки кончились и перед тобой именно та Караджа у которой ты отняла родных.
