— Дослушай, пожалуйста. Когда пришел черный конверт и Сена пропала, тогда-то я и почувствовала мерзкий запах смерти, который меня не покидал все это время и лишь когда господин Вели меня спас, тогда-то я и смогла почувствовать иные запахи. Вы так о ней беспокоились, но я верила в вас, знала, что вы найдете, но Сена умерла. Мы с ней были близки, не как Акшин с ней, но все же. Она смогла поставить нас на ноги, когда мы все были сломлены и у нас отняли дом. Следующий черный конверт не удивил меня, уже тогда я знала, что настал черед именно Акшин, поэтому ходила за ней, словно ангел-хранитель и лишь один раз она попросила оставить ее наедине на могиле Сены, чтобы она смогла с ней поговорить и я не могла ничего поделать. Сена ее родная душа. Вернувшись в машину, я услышала отчаянный крик «Караджа» тогда я так испугалась за нее, мне было наплевать на себя, только бы она осталась жить. Я опоздала. После ее смерти я уже ждала черный конверт со своим именем. Мне хотелось посмотреть в глаза смерти, посмотреть в глаза убийце и плюнуть ему в лицо, но он не пришел. Я хочу увидеть хотя бы этот конверт, дядя. Хочу узнать, как меня хотели уничтожить. Хочу… — мой голос охрип от рыданий и я стала кашлять.
— Караджа, молю успокойся, девочка. Смотри, сколько мы пережили. Помнишь, когда все думали, что Садиш умерла, а на самом деле ее похитили, но мы спасли и теперь у тебя есть братик в котором ты души не чаешь? Вычеркни Акына, после всего случившегося, он не то что братом не может считаться, а мужчиной. Акын болен. Я мало уделял тебе времени, знаю, даже когда увидел Акшин, то больше общался с ней, потому что она память от Кахрамана, моего любимого брата. Ты совершенно другая, Караджа. Ты львица! Тот, кто убил Акшин и Сену не посмеет к тебе приблизится, потому что испугается. Дай мне решить некоторые дела и обещаю, что прикую себя рядом с тобой. Перестань плакать, моя львица и я назову дочку в твою честь.
— Простите, я не ослышалась? — не сдержалась Дамла, а я наконец-то засмеялась, потому что Дамла не знала о нашем разговоре. Мы втайне от нее спорили, назовет ли дядя Джумали дочку в мою честь, которую родит Дамла, а ее и не спросили.
— Дамла, не начинай! Караджа, я не шучу. Как только я переступлю порог дома, то ты сама станешь умолять меня отстать от тебя. Я буду везде с тобой: в институте, дома, на работе, только лишь в уборной ты сможешь спрятаться от меня.
Я теребила края кофты, шмыгнув, я уже спокойно продолжила:
— Дядя Ямач, как только привез сюда Сену постоянно говорил, что мы уедем отсюда, ты мне родишь двоих дочерей и сына, но в итоге мечты разрушены. Обещал, а в итоге ничего не выполнил. Я буду в порядке, а вот дядя уже нет. Ему досталось намного больше, а все из-за нас. Мы вернули наш дом, район, но здесь уже нет тех, кто создавал уют и делал желанным это место, чтобы возвращаться. Как жить дальше, дядя? Мне дальше в бронежилете рожать только из-за того, что у меня фамилия Кочовалы?
— Так, о каком ребенке речь? — прозвучали грозные нотки. — Чтобы иметь ребенка, нужен мужчина, а достойный еще не родился! — я заметила в темноте, как закатила глаза Дамла и цокнула. — Я не шучу, Караджа! У тебя есть маленький Идриска, думаю Салих не обидится, если ты его заменишь, а мы родим тебе маленькую Караджу. Я уговорю Дамлу, не беспокойся. Приставим к вам охрану, мы будем сидеть с детьми, пока ты на учебе, а остальное время делай с ними, что хочешь. Успокоилась? Смотри, если нет, то мне придется вновь рисковать, бежать к тебе, а если поймают, то я заставлю, чтобы тебя посадили рядом со мной с другой стороны решетки и ты будешь вынуждена петь мне тюркю.
— Мне уже лучше. Спасибо, что выслушал. На самом деле я зла на всех! Почему вы готовы постоянно сидеть в кабаках в мужской компании, а мне в двадцать лет в клуб запрещено выходить? Заметь, Меке и Джеласун чуть старше меня, а это уже пахнет неравноправием. Я верно говорю, Дамла?
— Не смей соглашаться с ней, Дамла! — грозился дядя. — Про возраст она решила вспомнить при этом сидя у Дамлы на коленях. Мала еще по клубам ходить.
— Дядя, а во сколько лет ты начал по ним ходить? — разговор поменял направление и я не успела понять как.
— Я другое дело. Я….
— Мужчина! Дядя на дворе 21 век, а ты до сих пор женщин за людей не считаешь. Во сколько мне можно будет, где-то в 30?
— Ты меня с ума сведешь, про клуб еще что-то говорит. Караджа, дай мне хотя бы спокойно вернутся домой, чтобы меня никто не преследовал, а потом спокойно сядем…
— В клубе, — закончила вновь за него, вынуждая еще больше злиться.
— Не перебивай. Дам для начала хороших люлей твоим родственникам, а дальше посмотрим. Не требуй большего. Представь какого мне, когда меня забрали в тюрьму ты только родилась, а когда вернулся ты уже взрослая девушка.
— То есть, он выдаст тебя замуж в сорок лет, — закончила мысль Дамла, а я ужаснулась. Это же вся жизнь пролетит.
