Сначала вниз-вниз-вниз, пока ход не перешел в плоский коридор. Он никак не разветвлялся, и было не страшно заблудиться. Так что дальше прямо-прямо, а затем снова вверх и вверх.
Уперевшись в еще одну похожую дверцу, я открыла ее и оказалась в небольшом закутке. Здесь стоял постамент со статуей императора Августина II в полный рост. Все-таки интересный был мужчина.
Выглянув из-за угла, я посмотрела на висевшие на стенах картины. Я была недалеко от гарема и теперь представляла, где примерно нахожусь. Осталась самая малость – найти принца.
Всю стражу дворца, вероятно, подняли по тревоге, и теперь в коридорах было пусто. Но куда бы пошел Алтимор? В гарем к Делайле? В тронный зал? В покои Арвина?
Я задумчиво теребила юбку. Нет. Самый большой счет у принца был не к ним, а к своему отцу. Он пойдет к нему.
Не знаю, права ли я, но я решила направиться к покоям императора.
Его Величество не переставали охранять даже во время бунта. Особенно во время бунта. Этого следовало ожидать, но увидев на алом ковре распластанное тело, я всё равно удивилась. Прикрыла рот ладонью и постаралась не смотреть. Дальше лежало еще одно тело, а за ним еще. Кто-то убивал стражников одного за другим.
Дверь в императорские покои была настежь. Я осторожно перешагнула через очередного охранника и заглянула внутрь. В гостиной на двух резных стульях сидели, спинами друг к другу, Люк и Дерек. Они были связаны веревками, а во рту торчали какие-то тряпки.
– Ммм, – промычал Люк, увидев меня.
– Что случилось? Где принц? – я вытащила у него изо рта кляп.
– Принц нас обманул! – воскликнул он. – Оставил здесь, чтобы спасти драгоценного папеньку.
– Не может быть!
– Умум, – промычал уже Дерек.
– Где он? – спросила я.
– Возьми вон тот меч и разрежь веревки, – вместо ответа велел Люк.
Нет, я Алтимору верила. Если он так поступил, значит, была причина. Рискуя остаться без пальцев, я сунула тряпку Люку обратно в рот и ринулась к ближайшей открытой двери. В спину мне понеслись проклятья, которые можно было различить даже в мычании.
Я выскочила в еще один коридор. Из него прошла во вторую гостиную, не знаю, зачем их императору две, а оттуда в кабинет.
Он был огромным, даже больше библиотеки Кириана. В центре стоял широченный дубовый стол, за которым могли спокойно работать четыре человека. С левой стороны от него шли полки с книгами, подпиравшие потолок. А справа на стене висела коллекция разнообразного оружия и была еще одна дверь, сейчас закрытая. Заканчивалась комната окном с тяжеленными гардинами.
Когда я вошла, никого внутри не было. Но из-за двери справа послышались голоса. Испугавшись, я бросилась к окну и спряталась за шторой.
Дверца распахнулась, открытая с ноги, и в кабинет ввалились Алтимор с отцом. Одной рукой принц тащил императора за шиворот, как провинившегося мальчишку, а в другой сжимал меч. Хейнс без мантии и короны показался совсем не таким уж крупным. С оплывшими боками и намечающейся залысиной. Царственную осанку он и вовсе растерял.
За ними в кабинет вошел Кириан, тоже с мечом наголо.
У меня на сердце отлегло. С ними все в порядке.
Алтимор притащил отца к столу и заставил сесть на стул. Подцепив лист бумаги, хлопнул его перед ним.
– Пиши отречение.
Хейнс поднял на сына глаза и неожиданно расплылся в улыбке.
– Вот теперь, мальчик мой, ты готов.
– Пиши, – Алтимор пододвинул к нему чернильницу.
Император послушно взялся за перо, но, так и не начав писать, принялся разглагольствовать:
– Задача императора ведь не только поддерживать в стране порядок, но и подготовить наследника.
– По-твоему это порядок? – хмыкнул Кириан. – Собачью Яму сколько лет не могли закрыть!
– Все, что я делал, – продолжал Хейнс, обращаясь к сыну. – Было исключительно, чтобы ты вырос мужчиной. Чтобы научился принимать сложные решения. Посмотри на себя, как ты изменился. Ты не только умеешь управляться с мечом, но и научился заключать выгодные союзы. Ты и воин, и политик. Всё, что нужно для будущего императора.
На лбу Алтимора проступила жилка. Видно, он старался не слушать отца, но получалось это плохо.
– Ты всю дорогу пытался меня сгубить, – процедил он сквозь зубы. – Давал свои жестокие задания. Убеждал, что я недостоин.
– Чтобы выковать сталь, по ней нужно бить молотом, – отвечал Хейнс. – И я ничуть не жалею ни об одном решении.
– Хватит болтовни, – повысил голос Алтимор и, вскинув меч, направил в сторону отца. – Пиши: я, император Хейнс, первый своего имени, находясь в здравом уме и твердой памяти, отрекаюсь от престола в пользу своего сына…
Перо заскрипело по бумаге. Хейнс то и дело поднимал голову и поглядывал на Алтимора. Мне показалось, что восхищение в его глазах не было поддельным. Он и сам верил в то, что только что сказал. Истязал сына, чтобы тот стал сильнее.
Я такого не пойму никогда.
Император дописал. Алтимор взял бумагу в руку и, пробежав глазами по строчкам, снова положил перед отцом.
– Теперь подписывай.
Хейнс поднял перо, но помедлил.
– Кириан, ты это одобряешь? – спросил он.
– Если ты и вправду так гордишься своей воспитательной работой, – ответил лорд, наморщив лоб, – то чего ждешь?