Впрочем, ещё трое погибли не из-за этого. Они просто… легли на пол и застыли, шепча странные молитвы — а сотни и тысяч иссушенных тел, которые уже буквально были полом в кошмарном подземелье, открыто свидетельствовали, что это и есть конец.
Ещё двое повернули обратно. И… тоже были мертвы. Командир не знал, откуда к нему пришло это осознание, но был готов поклясться на чём угодно. Они — мертвы.
И вот, четыре человека, бредущих в надежде на то, что они всё-таки найдут. Надежда есть всегда, но сейчас от неё осталось немно. Усталость. Тоска. Безысходность. И какой-то гул сзади…
Погодите, что?
— Оттуда! Не расслабляться! — завопил командир, отскакивая в сторону. Что-то быстро приближалось к ним по тёмному тоннелю. Шестеро бойцов еле успели прижаться к стенам…
…по проходу неслась огромная каменная платформа с одной из тех чёртовых статуй. А ещё… с пятёркой людей — без брони, с примитивным оружием.
— Ю-ху!!! — заорал один из них, размахивая какой-то светящейся штукой.
Изумлённый отряд встретился с просвистевшими мимо людьми взглядами лишь на миг — а затем те унеслись вперёд с такой же бешеной скоростью.
Медленно отлипнув от стен, отряд поглядел им вслед; в глазах светились непонимание и испуг.
— А что, — выдохнул один из выживших, — так можно было?
— …лишь троим из Нас это удалось, — Сенат, как и прежде, глядел на девушку не отрываясь и не меняя положения зрачков. — Сотни пытались выйти на связь с чужеродной тварью из моря, но только трое из Нас сделали это. Черпая силы из этого источника, они достигли настоящего, подлинного величия…
Все пасти разом испустили тягучий, полный сожаления вздох.
— Но этому было далеко до того, что сделал Артур Готфрид. Он не заручался поддержкой твари — он заставил её выйти из моря и собственными щупальцами разнести по кирпичикам замок Виссариона.
Герда еле удержалась от зевоты. Ей казалось, что к концу двадцатого часа разговоров она знает решительно всё о Сенате, о Виссарионе, и уж тем более об Артуре Готфриде.
Чёрт её дёрнул тогда попросить Сенат изложить свою историю. Кто же знал, что он так хочет выговориться! Давно не было случая, как видно.
— Послушай, может… — Герда оторвалась от изучения щелей на потолке и поглядела на тварь. — Хватит уже…
— Это был первый раз за всё время, когда замок был не просто атакован, а разрушен до основания, — продолжал Сенат, не обращая на её слова никакого внимания. — Артур Готфрид смог то, чего не сумел ни один из Нас…
Ох, этот Артур Готфрид. Всё-то смог, везде-то успел. Герда устала считать, сколько раз Сенат уже упомянул это имя.
— Так ты, выходит, его фанат, — она поглядела на чёрную массу скучающим взглядом. Дико хотелось спать, но Герда, несмотря на дикую усталость, понимала, что заснуть ей не дадут.
— Фанат? — тварь чуть отхлынула назад. — Кого?
— Артура Готфрида, — Герда пожала плечами, морщась. — Ты так расписываешь, насколько он крут, что…
— Что за мерзкое, неуместное слово, — Сенат вновь перебил её на середине фразы. — Мы не фанат. Сенат ненавидит Артура Готфрида. Пусть даже тот и убил Виссариона, это не искупает и десятой части его деяний!
Герда снова подняла глаза к уже изученными трещинам. По её мнению, Сенат… для невероятно древней, мудрой и могущественной твари со внешностью лавкрафтианского ночного кошмара, вёл себя слишком не так. Как будто мальчик с подростковым максимализмом и болезненным комплексом младшего брата.
— Ну, да, ну, да, — фыркнула Герда себе под нос.
Сенат одновременно превозносил этого Артура и… боялся его, что ли?
— Кто способен быть фанатом этого подлеца? — возмущение Сената кипело, и это отражалось на его физической форме — она тоже пузырилась и булькала, как горячий гудрон. — Даже само это место, тихое святилище, молчаливый мемориал памяти всех учеников Виссариона. Артур Готфрид явился — и вероломно превратил его в алтарь имени себя. Люди толпами шли сюда лишь затем, чтобы помолиться его гениальности, его смелости, его креативности… совершенно не обращая внимания на Нас.
Если честно, за столько часов этих россказней в Герде уже начал потихоньку просыпаться интерес к фигуре этого Артура Готфрида. Если хотя бы треть из того, что о нём сегодня сказали, правдиво… Он рисовался Герде былинным персонажем, авантюристом с дерзким орлиным взором. Дерзкий и непоколебимый, седые виски — у всякого мудрого мага должно быть немного седины — но тело крепкое и лицо молодое, ведь он был ещё и воином. В общем… интересная фигура.
Увы, но тот был мёртв, и уже очень давно. Артур Готфрид казался ей скорее сказочным персонажем, в которого будь она лет на десять младше, то по дурости могла бы влюбиться — а не реальным человеком.
Единственное, что её слегка смущало — так это фамилия мифического героя. Ясное дело, что это лишь совпадение, и парень всего лишь однофамилец той семьи, на костях которого строилось величие её отца. Но…
