— С Маринкой, что ли? — сощурился Кирилл. — Ох, не верь этой бабёнке. Не доведёт она тебя до добра.
— Кирюх, да ладно. Мы и сами с усами. Прорвёмся, — подмигнул я.
— Ага, прорвёшься. Видел я, какой ты потерянный ходил последние дни. Точно пиво не будешь? Холодненького, после трудового дня…
Мне на миг представилась холодная светло-янтарная струйка, наполняющая пузатую кружку, но я усилием воли отогнал это представление и покачал головой:
— В следующий раз — обязательно! Гадом буду! С получки проставлюсь!
— Ну-ну, я запомнил! — пригрозил пальцем Кирилл. — Если не проставишься, то всю оставшуюся жизнь буду называть тебя гадом! Возможно, даже ползучим!
Я отдал пионерский салют и двинулся чуть в сторону от основной массы.
Чтобы проверить свою догадку насчёт «хвоста», мне пришлось зайти в одну из телефонных будок, стоящих рядом друг с другом. В соседнюю будку забрался тот самый человек с газетой «Труд».
Я забросил две копейки в прорезь телефона и набрал несуществующий номер. Раздались короткие гудки, а я им весело начал рассказывать в ответ:
— Мишка, а я сегодня грамоту получил. Представляешь? Вот вообще неожиданность. Ага, давай отпразднуем? Говорят, что на Пятницкой открылась рюмочная «Второе дыхание», может накатим там по сто граммов с прицепом? Во! Шикарно! Тогда я туда, скоро буду!
Я помнил эту рюмочную, которую в моё время уже закрыли. Своего рода последний вздох «мужского советского клуба». Гость попадал во «Второе дыхание», пройдя четыре ступеньки. По этим ступенькам он спускался в задымленный подвал с перегаром: зимой на них была слякоть, а летом поджидали остатки пищи.
Даже когда в Москве запретили курить в заведениях, на столах там обязательно стояли пепельницы, сделанные из жестяных банок. По самым «ударным» дням (четверг, пятница, суббота) — кто-нибудь обязательно ложился спать на кафельный пол рюмочной или на улице на асфальт, потому что не мог дойти до метро. Местные жители проходили мимо, как привыкшие, а люди из других районов шарахались или снимали лежачих на смартфоны. Из рюмочной выползали, как из террариума. И это то, что я мог вспомнить сейчас…
— Да, Галина Сергеевна, я сейчас приеду. Конечно-конечно! Конфеты тоже возьму! — услышал я голос рядом.
Ну что же, теперь стоило отойти подальше. А потом уже всё срисовать возле той самой рюмочной на Пятницкой.
Кто меня пас? Милиция? Или их оппоненты?
Судя по пяти синим точкам на руке «хвоста», это был не милиционер. Значение этой татуировки, похожей на грань игрального кубика, была «один в четырёх стенах». С такими отличиями вряд ли возьмут в милицию.
Ну что же, посмотрим, что нужно от меня этим ребятам. Или я просто накручиваю себя так?
— Петя, а проводишь меня? — слева подскочила Марина, попыталась подхватить под локоток.
— Марин, я бы с радостью, но… — я порылся в кармане и вытащил завернутую в газетный клочок серёжку. — Спасибо тебе за помощь. Ты меня здорово выручила.
— Так что, за спасибо серёжку давала? — подняла бровь Марина.
Она фыркнула и ловко приделала сережку на место.
— Ну что ты, нет, конечно. С меня поход в кино… Или какое другое культурное место. Но не сегодня, — мягко отстранился я. — Не сегодня.
— «Не сегодня» — это твой коронный номер, — Марина скосила глаза, закусила губу. — Точно не сегодня? А если я скажу, что меня в кинотеатр другой уже пригласил?
Я хмыкнул. Ну и что? Подумаешь…
— Марин, ты же умная девчонка, — тихо сказал я. — И вольна ходить с кем хочешь. Только смотри — не прогадай. У меня пока дела, но потом…
— Ага, конечно, — она фальшиво рассмеялась. — Ты всегда так: «Дела, заботы…» А на самом деле просто не хочешь.
— Хочу. Но не сейчас.
— Ну и ладно! — она резко развернулась, волосы хлестнули меня по щеке. — Только потом не приходи с этими своими «Марин, выручи»! А то как надо что-либо, то сразу к Марине, а как ответ держать — дела и заботы!
Я вздохнул. Черт. Теперь точно придется звать в киношку. Ладно. Справимся с посещением культурного мероприятия как-нибудь. Может быть, даже в театр приглашу. А что? Вот достану воровскую заначку и смогу тогда гульнуть слегка. Пущу пыль в глаза бывшей девушке.
— Эх, Марин… — протянул я ей вдогонку, но она уже шла прочь.
Каблуки цокали по асфальту с таким гневом, будто выбивали азбуку Морзе: «И-ди-на-хрен».
Повисла пауза. Я закурил, глядя ей вслед. Да, придётся отдуваться. Но не сейчас. Сейчас важнее было понять, кто этот тип за моей спиной?
Марина скрылась за углом, а я остался стоять, докуривая сигарету. Мысль о театре вдруг показалась глупой. Какие, к черту, спектакли, когда за мной явно кто-то идет? Хотя… если взять её с собой на какое-нибудь небольшое дельце, то будет отличное алиби. «Да мы просто культурно отдыхаем, гражданин начальник!»
Но сначала надо было разобраться с хвостом.
Я швырнул окурок под ноги и двинулся в сторону метро. Пришлось потолкаться в автобусе, пока меня не проглотило отдающее сыростью жерло подземки. Хвост шёл немного поодаль. Старался не бросаться в глаза, но вёл себя неумело. Профессиональный наблюдатель держался бы в два раза дальше. Может быть ещё и одежду бы поменял, по ходу слежки.
