Они развернулись и двинулись к машине. Молодой Шота на прощанье ещё раз одарил меня злым взглядом — мол, смотри у меня, сволочь.
Я смотрел им вслед, чувствуя, как в груди снова разгорается знакомое холодное пламя.
Снова угрозы. Снова попытки вытащить своих и эта хрень с «благодарностью». Вот прямо в самом деле как будто в американском гангстерском фильме снимаемся. Того и гляди вытащат стволы и нашпигуют свинцом несговорчивую жертву.
Вот только я не жертва. Не терпила и вообще…
У меня ещё и взыграла досада на то, что не сработала фишка с письмами. В общем, наложилось одно на другое, и я выдал:
— А если мне насрать на это время?
Они замерли. Старший с синевой медленно развернулся, будто не поверил своим ушам. Даже Шота на секунду остолбенел — видимо, в его картине мира такого поворота просто не существовало.
— Чего? — старший произнёс это тихо, но в его голосе явственно зазвенела сталь.
Я почувствовал, как адреналин ударил в виски. Глупо? Возможно. Но чертовски приятно.
— Говорю, может, мне насрать на ваши сроки? — повторил я, намеренно растягивая слова. — Может, я вообще не собираюсь никуда идти? И вор должен сидеть в тюрьме!
Последнюю фразу сказал прямо с интонацией Высоцкого! Аж самому понравилось!
Старший медленно почесал щетину, размышляя. Видно было, как в его голове прокручиваются варианты: то ли сразу бить морду, то ли сохранить лицо. Шота же уже подался вперёд, сжимая кулаки — ему не терпелось доказать, что он не просто сопляк.
— Ну… — старший наконец выдавил ухмылку. — Значит, пусть будет так. Ты сам это выбрал. Теперь лучше оглядывайся, товарищ Жигулёв.
Вот уже и перешли на «ты». Пропала напускная вежливость.
— Я много чего выбирал, — огрызнулся я. — И буду выбирать дальше. Но покрывать племянника даже самого генерального секретаря я не дам! Повторяю — вор должен сидеть в тюрьме!
Краем глаза увидел, как из-за поворота показался Макарка. Блин, как же неудобно-то получилось…
Шота не выдержал:
— Да ё… твою мать! Ты чо, ох…
— Завали хлебало, ушлёпок! — бросил я в ответ. — И мать трогать не смей!
— Да тебе п…
Шота бросился вперёд, сжав кулаки. Азарта и ярости в нём было больше, чем умения. Он попытался напрыгнуть на меня сверху, ударить в лицо, но…
— Джеб! — коротко выкрикнул я. — Ещё джеб! Ещё!
Три резких удара — мои костяшки сочно приложились по его носу. Хрящ хрустнул, кровь брызнула на асфальт.
— А-а-а, сука! — взревел Шота, зажимая лицо. — Я тебя, ублюдка…
В этот раз он был более осмотрительнее, но всё одно не уследил, как прошёл хук правой. Точно в челюсть. Не в полную силу, но приложился основательно.
Шота упал на асфальт. Хотел было вскочить, но левая рука предательски подломилась.
— Может, хватит? — с надеждой спросил я. — Это был хук, кстати…
— Я тебя чичас…
Шота кое-как поднялся и оглянулся на своих. Двое было дёрнулись, но человек с синевой на щеках остановил их. Понятно, проверяли молодого. И Шота тоже понял это.
Он снова рванулся ко мне, но теперь его движения стали замедленными. Я легко уклонился, отбил неуклюжий замах и добавил апперкот под дых. От удара его даже немного приподняло.
— Уфф! — Шота сложился пополам, глаза полезли на лоб от нехватки воздуха.
Старший с синевой, до этого наблюдавший со стороны, дёрнулся вперёд.
— Ну хреново, пацан, — процедил он. — Теперь ты совсем не прав.
— Ваш товарищ коснулся моей матери! Если вы считаете, что я неправ, то…
— Я милицию вызвала! — раздался звенящий женский голос из окна второго этажа. — Вот вас сейчас, хулиганы!
Из окна показалась женщина в бигудях. Одутловатое лицо смотрело грозно, такая и коня на ходу остановит, и в горящую избу войдёт.
— Ну что вы, женщина, не надо было, — поднял голову вверх мужчина. — Ребята просто размялись. Они боксёры…
— Вот загребут вас и пусть разбираются! Дерутся с утра, кровью вон весь асфальт извазюкали!
Старший тронул за плечо шатающегося Шоту, который явно хотел продолжения драки. Тот было дёрнулся, но рука держала крепко. Старший посмотрел на меня:
— До встречи, товарищ Жигулёв.
— Всегда рад вас видеть снова, — хмыкнул я в ответ.
Шоту удалось посадить в машину, хотя он и порывался «закатать меня в асфальт». Двое других обожгли меня злыми взглядами, обещающими все кары небесные. Я мило улыбнулся в ответ.
Машина завелась и резко рванула с места. Макарка подбежал ко мне и восторженно прошептал:
— Это те самые? Шпионы?
— Не, это не шпионы, но тоже неприятные люди, — вздохнул я и посмотрел на Макарку. — А чего, кефира не было?
— Не, пока ещё не завезли, — покачал головой тот. — Дядь Петь… Спасибо, что тогда папу бить не стали. Если бы вы его как этого…
— Да ну, папка твой — мужик нормальный. Ещё и пить завязал, — подмигнул я в ответ. — Вообще человеком стал.
— Ага, я как расскажу ему про сегодня… Может с нами будет бегать.
Я представил бегающего Михаила Петровича и расхохотался. Нервное напряжение начало спадать. Взлохматил голову Макара и потянул его в сторону дома. Он вприпрыжку помчался вперёд. Ему было что рассказать пацанам и даже кое-чего показать. Я пошел следом.
