М-да, чувствовалось, что из-за взятой банды шулеров будут ещё неприятности. И это на волне неопределённости с Шелепиным и Семичастным. Неужели ничего не получилось? Как бы узнать про то, что получилось в Куйбышеве, который в моём времени назывался Самарой?
Эта неопределённость вымораживала и заставляла чуть ли не кусать локти. Как же мне не хватает в этом времени интернета…
В воскресенье меня разбудил настойчивый стук в дверь. Стук этот был хуже китайской пытки водой, когда заключённого привязывали к стулу, а на макушку ему равномерно капало из дырявого ведра. Он проникал точно в мозг.
Тук-тук-тук!
Кап-кап-кап!
— Да иду я, иду! — наконец сдался я и приподнял голову.
Ох и ё-о-о-о! Непривыкшее к физическим нагрузкам тело отблагодарило за вчерашнюю тренировку такой болью, что я едва не заорал!
Ломило всё, начиная от кончиков волос и заканчивая ногтями на пальцах ног. Я уже успел забыть, какой бывает боль, когда вдруг резко принимаешься за спортивные упражнения! Причём, я ведь не сделал ничего такого, чего не мог сделать бы раньше.
Да для меня, двадцатипятилетнего вчерашняя нагрузка была раз плюнуть. А вот для того, чьё тело занял мой мозг, это было сродни подвигу Геракла. Молочная кислота не собиралась так просто покидать места своего обитания и поэтому сейчас со всей дури влепила по нервным окончаниям.
Кое-как, через пень-колоду и со сцепленными зубами, я поднялся. Ух, да я даже в свои семьдесят лучше двигался, чем сейчас!
Знаю, что это всё пройдёт и надо только перетерпеть, но… Быстрее бы всё это закончилось!
Враскоряку я добрался до двери. Щёлкнул щеколдой и открыл дверь. Та проскрипела точно также, как мои суставы, когда я вставал.
— Кого это в восемь ночи принесло? — простонал я, выглядывая наружу.
За дверью лучилась теплом и светом Наталья. Та самая девушка из покрасочного цеха, которая встретила меня у проходной в моё первое появление на заводе.
— Ну, ты чего? Ещё не готов? — сделала она глаза по пять копеек, пока я отпрыгивал за дверь, пряча свои полосатые семейники.
— Куда готов? Зачем готов? — захлопал я глазами.
— Как куда? — Наташа бесцеремонно толкнула дверь и вошла в мою холостяцкую берлогу. — Как куда? Ух, какой же у тебя беспорядок!
За её спиной беспомощно развёл руками открывший входную дверь Семён Абрамович. Мол, я пытался остановить, но легче танк «Т-34» заставить развернуться…
Я махнул рукой в ответ — сам разберусь с этим тараном!
— Так, ты чего припёрлась и чего тут вообще возмущаешься? — повернулся я к неожиданной гостье.
— Как чего? Да ты вообще в своём уме? Ты же сам подписал участие в футбольном матче! Сборочный цех против контролёров играть будет! — Наталья потрясла в воздухе бумажкой, где виднелись разные подписи. — Ух, прямо как чувствовала, что надо было зайти. Так бы и проспал всё на свете.
Я мысленно хлопнул себя по лбу. Вот же оказия какая!
Ведь и в самом деле подписывал вчера какую-то бумажку, которую мне подсунула Наталья на обеде. А всё почему? Потому что в этот момент мимо проходила Маринка, обжигающая меня при встрече взглядом, а следом тащился руководитель нашего отдела Ледоимцев. И чтобы сделать вид, что вообще их не замечаю, обернулся к Наталье, которая о чём-то увлечённо трещала.
И ведь я даже не вслушивался в её слова! А оказалось, что вслушиваться надо было. И моё тело подтвердило это, выдав очередную судорогу боли.
Ну и какой из меня сейчас Пеле? В лучшем случае положат меня на воротах в виде лежачего вратаря и… Нет, не положат. Вон как глаза горят у Натальи. Она прямо переживает за доверенную ей работу.
Ага, её попросили набрать футболистов, а я попал под раздачу. И не посмотрел, когда подписывал!
Блин, и это я, который сам занимался подобной хренью с подписями, попался на таком!
И как теперь съехать? С моими-то головняками от больного тела особо не побегаешь. Я же сдохну прямо на зелёной травке…
— Так, вот одежда, примерь. Я пока выйду. Ой, ты ещё и в трусах! — сначала протянула бумажный свёрток, а потом опустила глаза.
Я улыбнулся и сделал движение бёдрами, как это часто делал Майкл Джексон на концерте. Хотел ещё выкрикнуть задорное «Их-хи-и!» Но не успел. Залившаяся пунцовой краской Наташка вылетела из комнаты быстрее индейской стрелы.
Свёрток шлёпнулся на пол. Я поднял, развернул упаковочную коричневую бумагу. Внутри лежала синяя футболка и шорты. Номер тринадцать? Ого, это круто. По суевериям это вообще несчастливый номер. И именно его мне подогнали.
Это что: шутка какая-то или издёвка?
— Ну что, хромоногий пёс, готов к спортивному подвигу? — усмехнулся я сам себе, разглядывая злополучный номер.
Сам виноват. Наташка — не из тех, кто подкладывает свинью. А может, это и вовсе — скрытый комплимент.
— Ладно, суеверия — буржуазный предрассудок! — бодро провозгласил я, натягивая футболку. — Трудяга даже с тринадцатым номером капитана стоит! Вон, Рональдиньо выступал под этим номером и ничего…
Шорты оказались на удивление удобными, будто и впрямь сшитыми «для героев спорта и труда». Но едва я сделал первый шаг, как нога предательски дрогнула.
