А потом оказалось, что никакой дружбы нет. Никто нас не ждал с распростёртыми объятиями. Нас просто вычеркнули из истории, как ненужную страницу.
И мы начали смотреть на Китай — на огромного дракона, поднявшегося в небо на крыльях дисциплины и труда. В моём времени они строят свой социализм, не сдаются, не предают. А мы?
Мы потеряли эту страну. И самое страшное — многие в моём времени до сих пор верят, что это было благом.
Но разве благо — когда гаснут последние огни и приходится шлёпать по ночной осенней улице без фонарей? Мало того, что без фонарей, так ещё и без асфальта.
Мне пришлось в своё время прогуляться по такой улице… Идёшь по ней, ступаешь по земле, а вроде двигаешься как по болоту. Ноги скользят в грязи, того и гляди навернёшься в лужу или вообще провалишься в открытый люк канализации. Не видно ни хрена, только где-то вдалеке мерцает огонёк, к которому и надо идти.
А что там под этим огоньком? Не узнаешь, пока не дойдёшь…
Я бежал, думал и смотрел по сторонам. Время пробежки подходило к концу и свернул на свою улицу, ближе к дому. Девушку в лёгком сарафане заметил сразу. Даже собрался улыбнуться, когда пробегал мимо. Ну а вдруг?
До неё оставалось несколько метров, когда мои губы начали расплываться в улыбке, а её… Вот как раз её губы начали округляться в форме буквы «О». И глаза направлены вовсе не на меня. Левее. За спиной я услышал рёв мотора и тут же в голове щёлкнуло.
Я диким прыжком, которому могли позавидовать пантеры, бросился вперёд и оттолкнул девушку в сторону. Сам покатился рядом.
Успел увидеть, как сверкнул чёрный бок «Волги». В следующий миг по барабанным перепонкам ударил скрежет и лязг. По асфальту весело запрыгали осколки выбитого стекла.
Машина пролетев по тому месту, где мы только что находились, врезалась в фонарный столб.
Время замерло на долю секунды, мир превратился в замедленную съёмку. Мы лежали на земле, прижавшись друг к другу, оглушённые звоном и металлическим визгом. Девушка была напугана, дыхание сбилось, сердце бешено колотилось. Она подняла взгляд, встретилась взглядом со мной.
— Ты спас меня! — выдохнула она дрожащим голосом.
Я кивнул, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя место усталости и облегчению. Мышцы ныли, ладони царапались об асфальт, одежда испачкана грязью… Но всё это казалось мелочью перед осознанием того, что произошло буквально секунду назад.
Поднялся первым, протянул руку девушке, помог ей встать. Сам подскочил к машине. Водитель сидел неподвижно, уткнувшись лбом в руль. Шины тихо шипели, выпуская воздух. Из салона пахло бензином и горячим металлом.
Несмотря на кровь и вдавленный лоб я узнал водителя. Тот самый, который сдерживал молодого человека по имени Шота… Пульс на шее не прощупывался.
Значит, решили идти на радикальные меры. Мало показалось запугиваний и уговоров? Решили, что если нет человека, то нет и проблемы?
Вот только они не знали про мою маленькую «особенность»…
Несмотря на утро, возле нас собрались первые зеваки, привлечённые шумом аварии. Женщина средних лет, видя растерянность девушки, подошла поддержать, заботливо спросила, всё ли в порядке.
— Да-да, только… — она опустила взгляд на ногу, ахнула, закатила глаза и бухнулась в обморок.
— Эх, ё-моё, — выдохнул я, когда увидел причину. — Вот же неповезло…
По икре девушки словно прошлись скальпелем. Порез был глубоким. Если не остановить, то на улице станет одним трупом больше. Я мигом сдёрнул с себя майку, порвал на полосы.
Конечно, сыроватая от пота, но пока дождёшься «Скорую», то девушка просто истечет кровью. В машине не оказалось аптечки — она вошла в обязательность только в семьдесят пятом году.
Кое-как стянул края раны. Подхватил девушку на руки и понёс к дому. Лёгкая, почти невесомая…
— А как же машина? Как же водитель? — спросила женщина.
— Срочно звоните в милицию и «Скорую». Девушке нужно оказать первую помощь, а вот водителю… Ему уже этого не надо! — проговорил я и со всевозможной скоростью припустил в коммуналку.
Взлетев по лестнице я начал тарабанить что есть силы в дверь. Мне открыл Семён Абрамович и ахнул, увидев на руках окровавленную девушку. Засуетился, помог занести в мою комнату. Потом всмотрелся в лицо девушки и схватился за сердце:
— Мэри? Мэри Менделевич? Но как?
Так, стоп! Но ведь Мэри беременна? По крайней мере, так было в моём мире. Чёрт, да она сейчас должна быть на втором месяце. По ней и не скажешь…
Только бы с ребёнком ничего не случилось — падение было не из лёгких. Да и потеря крови…
— Ваша знакомая? — спросил я. — Тем лучше. Семён Абрамович, нужна вода и бинт…
— Но, может быть…
— Теряем время, Семён Абрамович! — пришлось прикрикнуть на замешкавшегося старика.
— Что у вас за тарабан с утра? Опять инженеришка пьяный с утра припёрся? Ох ты ж… — всплеснула руками вышедшая из своей комнаты Матрона Никитична. — Да тут у вас вона что… Я сейчас!
