Впрочем, Семичастный никогда своей антипатии к Щёлокову не скрывал. Даже говорил порой: «Щёлокова я знал ещё по Украине, когда я работал на Украине секретарём ЦК комсомола, Щёлоков был там завотделом лёгкой и местной промышленности ЦК партии, его там сняли с работы за неприличные дела».
— Что вы хотите сказать? — чуть ли не прошипел Николай Анисимович. — Что у меня в подчинении все взяточники и казнокрады?
— Ни в коем случае, — покачал головой Семичастный. — Я хотел сказать только то, что сказал. А за то, что вы додумываете, Николай Анисимович, я не могут отвечать…
— Я давно говорил, что пора милицию поставить под управление Комитета! — с нажимом проговорил Андропов. — Так будет больше контроля над сотрудниками, пришедшими с улицы. А то отслужил в армии и пожалуйста — заходи, бери оружие, власть…
— А кто будет тогда контролировать КГБ? — обернулся Щёлоков.
— Партия! — тут же отрезал Андропов. — Или вы не доверяете нашей партии, товарищ Щёлоков!
— Прекратите! — ладонь Брежнева стукнула по столешнице так, что два листа попытались упорхнуть прочь. — Что за бабские пересуды? В конце-то концов! Вспомните — зачем мы здесь собрались!
Леонид Ильич видел вечную вражду между двумя руководителями структур. Сам подначивал эту борьбу, чтобы один шпынял другого, и они оба находились на ступеньке ниже, а не лезли на место царя горы. Однако, сейчас эту перепалку необходимо было повернуть в нужное русло. Оба руководителя уже достаточно распалились, чтобы позволить эмоциям выплёскиваться наружу, так что… Дело остаётся за малым — подвести их к нужному решению и с их согласия начать это решение претворять в жизнь.
Шелепин про себя усмехнулся. Снова Леонид Ильич перекладывал свою ответственность на других. Снова подводил к тому, что это другие скажут острое слово, а он будет вынужден прислушаться к руководителям ведомств. Ух, старый лис, какой же он, право…
С годами вовсе не меняется!
Александр Николаевич вспомнил дело про капитан-директора Одесской китобойной флотилии Алексея Соляника, чье имя гремело по всей стране. Тогда Брежнев тоже показал себя не с лучшей стороны…
Однажды в «Комсомольской правде» появилась редкостно острая публикация известного лояльного к органам госбезопасности литератора Аркадия Сахнина, прославившегося своим критическим материалом против Аркадия Белинкова после его бегства за границу. Статья оказалась весьма необычной, потому что предметом нападок стал Алексей Соляник, легендарный капитан-директор знаменитой одесской китобойной флотилии, которого раньше знала вся страна.
Оказывается, герой статьи предстал совершенно другим человеком: самодуром и хамом, а также настоящим мастером удивительных махинаций, которыми сложно было представить в советском государстве.
Скандал разгорелся мгновенно, особенно учитывая, что флотилия базировалась в Одессе, и руководство Украинской ССР выразило негодование действиями редакции газеты. За расследование ситуации взялся лично ответственный за идеологическую линию Михаил Андреевич Суслов, поручив заняться этим делу Отделу пропаганды и Комиссии партийного контроля.
Руководитель Отдела пропаганды Александр Николаевич Яковлев детально исследовал обстоятельства дела, подключив помощь прокуратуры, и подготовил доклад, подтвердивший правильность большинства обвинений, выдвинутых газетой. Выводы поддержала и Комиссия партконтроля, которую возглавлял Зиновий Сердюк, бывший руководитель Компартии УССР, сохраняющий прохладные отношения с новым руководством республики.
Спустя некоторое время состоялось заседание секретариата Центрального комитета КПСС, посвящённое этому скандалу. Первым выступил сам Алексей Соляник. Тот говорил, что статья в «Комсомолке» — это клевета, подрыв авторитета руководства, оскорбление коллектива… Требовал наказать газету и тех, кто ее поддерживает.
Вдруг открылась дверь, и появился Брежнев. Генеральный секретарь никогда не приходил на заседания секретариата — это не его уровень. Он председательствует на политбюро. Брежнев молча сел справа от Суслова. И стало ясно, что генеральный секретарь пришел поддержать Соляника. Известно было, что у Брежнева особо тесные отношения с украинским руководством.
Один за другим участники обсуждения высказывали осуждение газете и поддержку Солянику, подчеркивая недостаточную объективность материала. Решение явно складывалось в пользу наказания редакции и реабилитации Соляника.
Но неожиданно в ход дискуссии вмешался Александр Шелепин, занимавший должность члена Политбюро и секретаря ЦК:
— У нас получилось очень интересное обсуждение. Но никто не затрагивал главного вопроса: а правильно в статье изложены факты или неправильно? Если неправильно, то давайте накажем и главного редактора «Комсомолки», и тех, кто подписал записку. А если факты правильные, то давайте спросим у товарища Соляника: в состоянии он руководить делом или нет? У него во флотилии самоубийство, незаконные бригады… Давайте решим главный вопрос
Зал погрузился в глубокую тишину.
Тут ни в чем ни бывало заговорил Суслов. Его выступление было шедевром аппаратного искусства:
