— Да-да, конечно же скажу. Только… Это настолько маловероятно, что я поражаюсь вашей уверенности. Смотрю я на вас и всё никак не могу взять в толк — то ли вы в самом деле этот… попаданец, то ли редкостный и крайне везучий человек!
— Скорее всего второе, — улыбнулся я. — Но вы не беспокойтесь — я за свои деньги уверен. Вы же слышали про договорные матчи? Так вот, мне удалось узнать про результат финала. И на нём некоторые люди хотят сделать очень большие деньги. Так почему бы и бедному инженеру не стать чуть богаче?
— Бедному, — фыркнул Семён Абрамович. — Бедные инженеры не бегают по улицам с восемью автомобилями в авоське.
— Так получилось, Семён Абрамович, так получилось. Ну что, выпьем чаю, да обсудим газетные заголовки? — показал я на «Комсомолку».
— Да уж, есть что обсудить, — кивнул он в ответ.
Увы, чая нам попить не удалось, так как раздался стук в наружную дверь. Матрона Никитична открыла дверь и вскоре уже стучали ко мне в комнату.
Мы переглянулись с Семёном Абрамовичем. Тот пожал плечами, я кивнул в ответ. Пошёл открывать.
На пороге оказался следователь Митрошин. Он взглянул на меня:
— Добрый вечер, товарищ Жигулёв. Разрешите войти?
— Да-да, конечно, — кивнул я и посторонился, пропуская. — Мы тут по-соседски чаи распиваем, новости обсуждаем. Вон, про меховую картель разговариваем. Семён Абрамович, это следователь по делу о мошенниках-картёжниках Митрошин Степан Валерьевич.
— Добрый вечер, — протянул руку сосед, а после рукопожатия посмотрел на меня. — Я пойду, пожалуй, Петя. Вам же тут нужно о делах поговорить, а я чего уж…
— Да, потом поболтаем, — улыбнулся я и проводил соседа, чтобы закрыть за ним дверь.
Только на миг Семён Абрамович задержался и спросил:
— Всё нормально?
— У меня по-другому не бывает, — подмигнул я на прощание.
После этого вернулся к столу, подлил тёмно-янтарной жидкости в стакан и взглянул на следователя:
— Будете?
— А вот буду, — буркнул он и посмотрел на другой стакан. — Прогнал вашего соседа, а вы даже почаёвничать не успели.
— Потом ещё успеем наверстать, — сказал я и наполнил чистый стакан до верхней риски. — Бутерброды, не стесняйтесь…
— Да уж, стесняться не приходится, — хмыкнул следователь и цапнул один бутер с колбасой. — В последнее время я тут бывают настолько часто, что скоро меня бабушки внизу начнут за своего признавать.
Сжевал бутерброд в три захода. Потянулся за следующим. Если так быстро еда будет уходить в топку, то мне может ничего не достаться. Я тоже не стал миндальничать и потянул себе бутер.
— Так я к вам по какому делу… — прожевав, сказал следователь. — По поводу недавней аварии возле вашего дома. Вероятно, вы удивитесь, но как оказалось — за рулём сидел один из знакомых Ашота Кентарии!
Внимательные глаза следователя ловили отблески эмоций на моём лице, и я их выдал в полной мере. Округлил глаза, приоткрыл рот, захлопал ресничками. Думал ещё матюгнуться, но потом передумал. Вместо мата сказал:
— Да вы что? Неужели? Вот это да! И ведь он чуть в нас не врезался!
— Да, девушка тоже дала показания, — кивнул следователь. — Конечно, вряд ли это было случайностью, Пётр Анатольевич. Слишком уж много совпадений…
— Что? Вы хотите сказать, что этот человек… — я постарался ещё больше округлить глаза. — Меня…
— Может быть и нет. Может, в самом деле не справился с управлением. Но мы должны всё проверить и выяснить. Тем более, что сейчас после этого дела, — следователь кивнул на «Комсомолку», — от нас требуют доведения дел до конца. И я больше чем уверен, что эта авария произошла не просто так. Вас наверняка хотели устранить…
— Но… как же? — я вскочил и заходил по комнате, изображая отчаяние Гамлета, только без заламывания рук. — Это что же теперь получается — мне теперь и на улицу выходить нельзя?
— Можно. Вам — можно. Но всё-таки рекомендую оборачиваться и смотреть по сторонам. Особенно при переходе через проезжую часть. Главное — не давайте себя запугать. Мы набрали достаточно материала для дела и передали его в суд. Судя по всему, с этим делом тянуть не будут и вскоре вас могут вызвать в качестве свидетеля.
— Я же говорил, что не буду менять показания, — резко обернулся и посмотрел на следователя.
— И не надо! Стойте на своём до конца! Мы закроем этих крыс! Главное, чтобы вы не отступали, а то без ваших показаний дело может развалиться!
— Будьте уверены… стоп, к вам тоже приходили? — как будто из-за догадки шлёпнул себя ладонью по лбу.
— Приходили. Начальство тоже уговаривало закрыть это дело и перевести в разряд «висяков». Только вспомнил вас и отказался, — следователь вздохнул и потянулся ещё за одним бутербродом.
— И что? Увольнение?
— Не исключено. Но дело это до финала доведу, — следователь криво усмехнулся. — Значит, вы точно ничего не знаете про гражданина Сванидзе, который врезался в фонарный столб?
— Зуб даю, — щёлкнул я себя по зубу. — Вообще впервые его видел.
