Внезапная вспышка бело-синего с примесью фиолетового – и маленький росток рассыпался отвратительно пахнущим пеплом. Руки сами собой сжались в кулаки, а от тела во все стороны разошлись волна холодного чёрного тумана, заставляя магические светильники на секунду замерцать от магических возмущений.
Дух и энтропия – мощнейшие, в каком-то смысле, направления чародейского искусства. Мастера смерти могут парализовывать тела и души десятков людей простым щелчком пальцев, впитывать капли праны из недавно умерших и ещё вполне живых тел, путать и вводить в смертоносные иллюзии чужие разумы, связывать врагов мощнейшими проклятиями, движением руки обращать в ничто целые деревни.
Мастера духа могут укрыться щитом от любой угрозы: от меча, баллисты, заклинания или просто внезапно упавшего на голову камушка весом в пару тонн – духовник неуязвим, пока у него есть хоть капля силы. Которую так легко получить, впитывая чужую смерть и превращать её в свою мощь. Поднять анимированный труп? Придать даже кривой еловой палке остроту гномьего меча? Да что палке, есть сведения, что мы можем заклясть на остроту даже воздух! Подобно храмовнику развеять чужие чары? Защититься от чужой волшбы? Разметать владеющего магией врага? Всё это может опытный маг духа.
Прекрасные, в каком-то смысле благородные и очень уважаемые ветви магического искусства, которыми я, на свою беду, крайне одарён. Почему «на свою беду»? Потому что они забивают возможность заниматься чем-то ещё!
Мой потолок в стихийной магии – маленькая молния, которой даже обычного крестьянина не убить, не то что храмовника в зачарованных латах, созидать что-то сложнее исцеления перелома за пару дней мне до восемнадцати-двадцати не светит, а мои попытки освоить искусство Хранителей… Хорошо, что кровь даётся всем примерно в равной мере, было бы здоровье.
Я мрачно повернулся к книге-пособию по искусству ритуала и начал искать способ обойти неприспособленность Силы – я буквально чувствовал, что он есть.
Холодный круг луны освещал землю призрачным сиянием, пробиваясь сквозь туманную дымку плывущих в вышине облаков, отражался в холодных водах озера Каленхад и придавал округе совершенно невероятный вид. Не горели огни в деревушке на берегу, лишь у пристани на острове тускло мерцал одинокий факел. Чадный дым заставлял стража переправы недовольно морщиться – обострённые органы чувств иметь приятно далеко не всегда. Факелу осталось гореть всего несколько минут, а потом дежурный храмовник положит погасшее дерево в ящик с другими такими же и зажжёт новый – и так всю ночь. Соблазнительная, абсолютно слепая цель – именно с этой мыслью умирает каждый второй контрабандист, желающий пронести что-нибудь в Круг или из него. Красивая обманка для тех, кто не имеет никакого представления о возможностях часового: что граница света и тьмы тому, кто может смотреть через границу миров?
Дежурная смена невелика: двадцать закованных в латы бойцов в ключевых постах, дежурят по двое, один на виду, другой – где-нибудь в стороне. Оптимальная схема, легко пресекающая большинство попыток побега и контрабанды, но совершенно никак не следящая за делами магов… Да и как отслеживать деятельность без малого четырехсот человек? К каждому по храмовнику – слишком сложно и ненадёжно, вдруг договорятся? Да и конфликтов станет больше…
Поэтому и обитало большинство воинов за пределами самой башни во имя уменьшения возможностей побеседовать с глазу на глаз.
Так или иначе, но внутренние коридоры по ночам никто не контролировал и я спокойно шел в одно небезынтересное место: юные маги народ непоседливый и к вечеру выматываются так, что никакого желания бродить по знакомым с детства коридорам у них не возникает, а старшим это просто ни к чему.
В Башне Круга нет окон – только узкие бойницы на высоте четырёх-пяти метров во внешних комнатах. Старший чародей Ульдред, как-то решивший провести экскурс в историю, рассказывал, что раньше туда вели специальные мостики, поднимаясь по которым защитники могли обстреливать штурмующих… Сейчас они, понятное дело, разрушены, а в самих внешних теперь уже залах расположены регулярно обыскиваемые храмовниками общежития волшебников – чтобы никто гарантированно не смог их восстановить, я полагаю.
