– И ещё одно, демон… – я внимательно посмотрел в почти незаметные из-за размеров иллюзии глаза твари. – При себе у него будет кольцо… Можешь забрать его и принести мне?
– Тапустиим, могу, – глаза Гнева алчно блеснули. – А что мне за это путет?
– Пять литров крови мага.
– Идёт! – поспешно согласилось существо из пламени.
– До завтра, демон, – я криво улыбнулся, перечёркивая мелком один из символов на чаше. Пламя моментально опало, оставляя вместо себя слой застывающего лириума – активные Врата в Тень всегда выносят «кровь мира» на месте открытия, а с помощью одного из ритуалов магии крови можно заставить её не разлетаться по огромному объёму, а концентрироваться в капли, стекающие на дно.
Я чуть покачал чашу, задумчиво глядя на расплавленный лириум, и аккуратно перелил его в кнавки выбитого на полу узора: пора переходить ко второй стадии. Банастор назвал это «лестницей в Тень», мне же больше нравится «демонизация»: с каждым демоном, что проигрывает поединок воли, маг крови становится всё ближе к порождениям Фейда. Растёт магический резерв и, что важнее, скорость его восполнения, поглощаются обрывки воспоминаний и навыков, а жизненная и магическая энергии постепенно сливаются и проникают друг в друга, превращая мага, в конечном итоге, в ещё одного демона. Процесс не быстрый, требуется примерно пара сотен таких демонов как тот, которого я только что нанял, но обещанная Банастором свобода от старости вполне достижима… Вот только я пойду другим путём.
– Эт анна эт соурте де спиритус акрау тэ’эм, – заунывный мотив призыва сам собой рождается в груди. Огонёк свечи в центре рисунка колеблется и наливается багровым, а камень вокруг чертежа дрожит и плывёт, подобно морю в штиль. Горячечный шепот сам собой срывается с губ, заставляя реальность дрожать и изгибаться внутрь самой себя. Я даже не знаю, что сейчас говорю, слова – ничто, лишь бесконечно малая доля магии, которую, однако, могут увидеть простецы, главное творится Силой – и это я не забуду никогда.
Лириум в рисунке плавится и распадается, выделяя сумасшедшие объёмы энергии. Направить, усилить, ограничить, скрыть от внимательных глаз… И вот грань Завесы истончилась, чтобы пропустить всего одного конкретного демона – я присмотрел его ещё когда искал исполнителя для убийства Андерса. Тогда не нашел никого подходящего и пришлось всё делать самому, зато я узнал имена нескольких сравнительно-слабых демонов, которых гарантированно смогу поглотить.
– Смертный, – рокочущий басовитый шепот разнёсся по помещению. – Зачем ты призвал меня снова?
Я не собирался отвечать ему, ответить – значит прервать ритуал. Рука с подаренным когда-то стилетом сама собой прыгнула вперёд и разрезала плоть на «брюхе» желеобразного монстра. Правая рука нырнула в разрез, а на рисунке зажглись до поры сокрытые смысловые рисунки. Демон закричал, когда я сжал руку вокруг его хребта: на самом деле, это лишь воплощённая магией часть его сути, а не «настоящий» элемент отсутствующего скелета, но ощущения от этого не менее «приятные». Я почувствовал, как демона начинает затягивать в меня: желеобразная плоть обхватила конечность и просочилась сквозь одежду, хребет раскрошился и впился в кисть острыми осколками… Я потянул руку и душу твари на себя, вбивая сильверитовое лезвие между «глаз» демона – это дезориентирует ещё больше, чем принуждение к одержимости. Наконец, демон полностью впитался в меня, ритуальный узор погас, а я провалился в свой внутренний мир… Теперь – просто поединок воли, кто кого передавит, но главное – демон шокирован, как поглощением, так и ранами: сильверит не просто так используется в лучших мечах Церкви. Моя победа предрешена, но это совсем не повод расслабляться хоть на гран…
Слабы руки-ноги, мыслей рой в мозгу.
Стрелами калёными мысли я прижгу.
Больше снов не будет, до свиданья дар.
На губах улыбка, а в груди кошмар!
Эхри Наиус.
Башня Круга существенно больше, чем кажется снаружи и не только за счёт магически сокрытых внутренних помещений и коридоров, но и за счёт обширных подземелий, созданных в скальном основании магией или инструментами древних архитекторов. В частности, ритуал Усмирения всегда проводят в подземелье лишь чуть более глубоком, чем хранилища цитадели.
Прохладный и сухой воздух помещения неприятно касался кожи – по традиции Усмирение проводят над обнажённым магом. Чего мне стоило вернуть правой руке вид кривой обугленной ветки, лишь немного восстановившейся после того инцидента, не скажут наверное и Древние Боги… Но чего бы стоила мне залеченная рука, если бы я заранее, практически случайно, не узнал об этой маленькой подробности, даже думать не стоит.
На моих глазах лежала тёмная повязка, но я кожей чувствовал, что Первый Чародей Ирвинг равнодушно смотрел на меня – он победил, заставил «несносного мальчишку» и «храмовничьего выкормыша» сломаться и попросить об участи хуже смерти. Теперь я для него не представляю интереса, так же, как и все обладатели маленького клейма на лбу.
