Игорь обычно думает десять раз, прежде чем что-то сделать, но сейчас его рука сама летит прямо в ядовито ухмыляющееся лицо напротив. Гром слышит, как хрустит сломанная кость в чужом носу, но перед глазами — снова только Серёжа.
Кожа его бледная, аж серая почти, смирительная рубашка, связывающая за спиной тонкие руки, потерянный взгляд — испуганный и совершенно пустой — и доктор, называющий его интересным экземпляром. Готовый его, как лабораторную крысу, пропустить через любые эксперименты. Ради науки, разумеется.
Меньше всего на свете Серёжа заслуживает этих слов.
Гром дал себе обещание, что больно Серëже больше не сделает никто. Игорь виноват, он конкретно проебался, но теперь он знает наверняка, как должен поступить.
Денис виснет на Игоре, как коала, обхватывая своими маленькими ладошками его руки, и пытается оттащить его от мента, навзничь свалившегося в свой же огород.
— Игорь, в себя приди! — орёт Титов, пытаясь разглядеть в пустоте чужих глаз хоть какой-то намёк на присутствие. — Гром, сука, остынь! Пойдём отсюда. Сами разберёмся.
Игорь чувствует, как Денис утягивает его от чужого дома, и, на удивление, послушно поддаётся его напору. Денис плохого не пожелает. Игорь доверяет ему как себе. Себе сейчас даже меньше.
— Вот Вам и весь Ваш закон, майор. Не по нему Вы живёте, и не он Вашими действиями руководит, — закрывая пальцами разбитый нос, гундосит участковый.
— Да закройся уже, — шикает Денис и тычет менту средний палец, утягивая Игоря подальше от этого грёбаного дома.
Не стоило сюда идти — Титов как будто это чувствовал. Толку с этого урода ноль, только нервы треплет. И разговаривать с ним смысла тоже нет. Пчёлкина права: тут нужны совершенно другие методы.
Игорь молчит — лишь дышит тяжело, сжимает кулаки и хмурит брови. Не в духе. Оно и понятно.
— Ну, чего ты приуныл, Игорёк? Я ведь говорил: нехрен туда идти. Ты к совести его воззвать решил? Так нет у него её! Это сразу понятно было, — спустя, кажется, целую вечность говорит Денис.
Они останавливаются где-то посреди посадки, в тени большого раскидистого дуба.
— Серёжа… Он совсем не такой. Не убийца он, не маньяк. Понимаешь? — глухо отзывается Игорь.
Денис тяжело вздыхает. Кто о чём, а вшивый о бане.
— Задрал ты уже со своим Разумовским! Убийца, не убийца — дело второе. Псих он, и отрицать это — только самого себя обманывать. Ты ведь не мне помогать поехал, а Серёженьку своего драгоценного искать? — горько усмехается Титов. — Одного понять не могу: зачем мне про чувства-то глубокие затирал, если этот рыжий тебе в каждом встречном мерещится?
— Всё совсем не так, — упрямо заявляет Гром и тут же исправляется: — Не совсем так.
Он, правда, хотел сблизиться с Денисом. Правда, проникся им глубоко и по-настоящему. Просто не думал, что это дело в такие дебри заведёт. Игорь ведь был уверен, что с Разумовским покончено, и чувство вины давил в себе, как мог. Симпатию эту, вспыхнувшую так внезапно, и трепет при взгляде на неловкие движения и взмах светлых ресниц. Игорь забил это в себе максимально глубоко, подпитывая ненавистью к жёлтому блеску глаз и вспоминая, как сам лично ломкого, хрупкого Серёжу опрокидывал на пол сильными ударами. Не знал ведь тогда, как всё на самом деле обстоит, думал, прав во всём и со злом борется. А зло… Оно ведь, как оказалось, совсем неоднозначно, и Серёжа, правда, был уверен, что Чумной Доктор — это его обожаемый Олежек.
А теперь вот и накрыло. И в себе Игорь запутался. Знает только, что в одиночку он из ямы этой не вылезет. Да и не хочет, если честно.
Денис улыбается — невесело совсем, даже печально. Обхватывает губами сигарету и руку одёргивает, когда Игорь тянется к его ладони.
Титов слышит его тяжёлое дыхание и треск пожухлых листьев под ногами. Где-то на дереве, в глубине веток, тихонько попискивают птенцы. Денис жмурится до пятен перед глазами, и с его губ непроизвольно срывается смешок.
— Мой гроб ещё шумит в лесу, он дерево, он нянчит гнёзда.
Гром смотрит на Титова непонимающе. Он вообще слишком часто совершенно не понимает Дениса. Впрочем, и не должен. Тот ведь сам не позволяет.
— Я в пещеру пойду. Не могу… Не успокоюсь, пока всё хорошенько не осмотрю, — говорит Игорь, в ответ получая красноречивое закатывание глаз.
— Ну и что ты там найти хочешь? — шикает Титов вслед удаляющейся спине. — Хотя о чём это я.
Денису правильней было бы сейчас пойти домой. В Сети пошерстить, может, зацепки какие найти. Его судьба Разумовского интересует в последнюю очередь. Только если тот, и правда, причастен ко всей этой суматохе. Но что-то внутри толкает пойти за Игорем. Переживает он за него, хоть и себе в этом не признаётся. Идёт молча следом, недовольно поджав губы, и смотрит на чужое, абсолютно безэмоциональное лицо.