Серёжа разворачивается лицом — взгляд у него удивлённо-испуганный. Он цепляется мёртвой хваткой Игорю в запястья и немного дрожит.
— Я не понимаю, как это возможно. Я думал, он просто выжидает. Он ведь не мог на самом деле уйти.
— Он ушёл, Серёжа, я его своими глазами видел, — отвечает Гром.
— Но как это возможно?
Игорь и сам рад бы понять как, хотя предположение у него всё же имеется — странное, конечно, непонятное, но в их ситуации странно всё вокруг.
— Что-то не так с той пещерой, где я тебя нашёл. И Птица, судя по всему, об этом знает, поэтому мне будет нужна твоя помощь.
Втягивать в это Серёжу ещё больше не хочется, но с Птицей он, как-никак, всю свою жизнь справлялся, а значит, лучше него это существо никто не знает. Игорю понять бы только, как всё случилось и что с этой чёртовой деревней не так.
— Конечно. Только вот пользы от меня сейчас, сам понимаешь, немного, — отвечает Разумовский.
Ему самому горько осознавать, что годы работы, пройденные ради того, чтобы наконец-то стать кем-то, доказать миру, что он значимая единица, готовая что-то менять, пошли насмарку, и теперь его жизнь не представляет ровным счётом никакой ценности. Чем он может помочь Игорю, если даже самому себе не в состоянии?
— Мы пойдём к Птице, и ты поможешь мне узнать, как он всё это провернул.
Сергей снова кусает нижнюю губу — ранки на ней уже даже не заживают.
— Ты хочешь, чтобы я с ним поговорил?
Игорь кивает в ответ.
— Я бы не просил тебя об этом, но вариантов немного. Чтобы бороться с ним, нужно понять, как он вообще смог перебраться в другого человека.
Серёжа до последнего не верил, что Птица ушёл. Ждал, что снова его услышит, — в тот самый момент, когда меньше всего будет этого ожидать, когда расслабится и разрешит себе жить без страха. Птица любил его мучить, то пропадая, то появляясь вновь. Только рядом с Олегом он молчал. Птица не высовывался, и Серёжа позволил себе отпустить эту ситуацию, поверить в то, что всё прошло, — и вот к чему это в итоге привело. Последнее, чего ему бы сейчас хотелось, — это говорить с Птицей снова, он не уверен, что выдержит, но Игорь помог ему — в тот момент, когда и не должен был.
Серёжа никогда не держал зла на Грома за всё, что между ними произошло, — более того, считал его правым во всём, он бы и сам так поступил, и оттого было ещё более неожиданно получить от Игоря помощь и такую заботу. Гром должен его ненавидеть, а в итоге защищает так отчаянно, что Серёжа готов за ним хоть в ад спуститься. С Игорем нестрашно, рядом с ним хочется быть сильным, чтобы хотя бы в этот раз не разочаровать.
— Я сделаю всё, что от меня зависит. Но ты должен понимать, что верить ему нельзя.
Игорь улыбается — самым краешком губ, и, Боже, как же ему идёт улыбка.
— А с этим мы обязательно разберёмся.
Серёжа возвращается в дом, а Гром остаётся на улице, чтобы выбить себе хотя бы несколько минут тишины и одиночества, — ему нужно подумать и рассортировать мысли по порядку. В последнее время в голове такая каша, что в петлю лезть хочется, а меньше проблем не становится ни на грамм.
Разумовский после бани выглядит посвежевшим, Денис это сразу замечает, как только тот по-хозяйски устраивается на Громовской кровати. Титов старается не пускать дурные мысли в голову и не надумывать себе всякой херни — не стал бы Игорь с ним спать, когда не так прикоснуться лишний раз боится, но это умиротворение на чужом лице всё равно отвлекает и даже немного бесит.
— Так, на всякий случай, если ты не в курсе: это — кровать Игоря, — фыркает Денис, не отрывая взгляда от ноутбука.
Серёжа его до этого как будто и не замечал вовсе. Только сейчас поднимает на него осмысленный взгляд и хмурит светлые брови.
— Отвали от меня уже. Достал.
Денис даже отрывается от своего бессмысленного глядения в экран — это ведь Разумовский его сейчас послал? Тот самый, что лишний раз поднять взгляд боялся? Или это на него так действует отсутствие Игоря?
— Ты смотри, у тебя, оказывается, зубы есть? — усмехается Титов. — Или это ты только при Игоре из себя строишь нежный цветочек?
Серёжа привык, что с людьми у него никогда не складывается: так было в детдоме, так было и после. В том, что его постоянно цепляют, ничего удивительного нет, и причину неприязни конкретно этого персонажа Разумовский даже искать не хочет, но чувствует с самого начала, что Денис на него как на сущее зло смотрит.
— Я из себя ничего не строю. Просто надоело вечно натыкаться на твой недовольный взгляд. Если у тебя есть ко мне какие-то конкретные претензии, скажи, а если я просто тебе не нравлюсь, то потерпи немного. Решим всё здесь, разъедемся, и ты нас больше не увидишь, если пожелаешь.
Денис вскидывает брови и смотрит на Разумовского как на полного придурка.
— Нас? Ты сейчас о ком?
Серёжа тяжело вздыхает, будто Титов — ребёнок непутёвый и очевидных вещей не понимает.
— Меня и Игоря. Ну, и Юлю с Димой, конечно, если у тебя и с ними проблемы имеются.
— Игоря, значит? — усмехается Денис, сжимая пальцами панель несчастного ноутбука.