— Я сказал, проваливайте! — орёт он, и Игорь понимает, что в данной ситуации это действительно единственное, что они могут сейчас сделать.
Гром перехватывает Серёжу под руку и подталкивает Юлю к выходу. Участковому нужно время подумать. Они его обязательно дожмут, но не сегодня.
— Ты как тут оказалась? — спрашивает Игорь, как только они отходят на безопасное расстояние.
Пчёлкина закатывает глаза и фыркает.
— Ну, не могла же я отправить вас туда одних. К тому же, нам понадобятся доказательства, и теперь они у нас есть.
Юля самодовольно демонстрирует свой телефон.
— Только толку с этого… Вопросов всё ещё больше, чем ответов, — тяжело вздыхает Игорь.
— Он придёт. Он любит своего ребёнка, что бы там ни было, — заверяет его девушка.
Игорю хотелось бы в это верить.
Они идут по грязной, пыльной дороге, вытоптанной немногочисленными местными жителями. Юля увлечённо что-то делает в телефоне, даже не глядя себе под ноги. Серёжа, напротив, смотрит только вниз, не отрывая взгляда.
— Ты как? — тихо спрашивает Игорь, подстраиваясь под его шаг.
— Прости меня, — выдыхает Разумовский, всё так же не поднимая глаза вверх. — Мне очень жаль, что тебе пришлось всё это слушать.
— Тебе не за что извиняться, — осторожно, задевая самыми кончиками пальцев ладони Серёжи, выглядывающие из-под рукавов куртки, говорит Игорь.
Тот вскидывает на него потерянный взгляд голубых глаз. У Серёжи на щеках румянец не горит, а пылает.
— Но… Он… Он говорил все эти вещи.
— Серёж, всё хорошо, — произносит Игорь, стараясь придать голосу как можно больше уверенности.
Он сам потерян и пока не знает, что делать с этой информацией, но обещает себе во всём разобраться. Он должен, пока всё не запуталось ещё больше.
========== Что ты знаешь о чудесах? ==========
Титов слушает, как в тишине дома пронзительно тикают часы. Он всегда ненавидел этот звук: ещё в детстве, слушая это тиканье, Денис думал, будто они отсчитывают его время. Сейчас же это ощущение приобрело истинный смысл. Каждая прожитая минута неумолимо приближает его к холодной земле. Сколько у него ещё осталось вот таких вот минут?..
Нужно было пойти с Игорем или хотя бы с Дубиным — тот предлагал прогуляться. Может быть, свежий воздух пошёл бы на пользу. Если бы только не Димина бесконечная болтовня…
Тем не менее Денис сидит тут в полном одиночестве, до тех пор пока внезапно перед ним не опускается чашка с чаем и напротив не присаживается Тамара Степановна.
Она всегда перемещается по дому как-то незаметно. Словно приведение.
— Что это ты один сидишь? Куда все убежали?
Хозяйка дома редко достаёт вопросами — они с Юлей, бывает, порой болтают по вечерам. Чаще, конечно, с Дубиным — наверное, потому, что он в принципе любит почесать языком, а пожилой женщине это только в радость: у неё тут, в этой богом забытой деревне, не так уж и много собеседников осталось.
Дениса она, к счастью, толком не трогает — может, рожа его угрюмая людей отпугивает, кто знает.
— Да как-то по такой погоде из дома лишний раз выходить не хочется, — отвечает Титов, делая пару глотков горячего травяного чая.
По телу разливается приятное тепло, оседая где-то в желудке.
— Ну, погода у нас тут всегда такая — говорят, из-за пещеры это. Существа, что пещеру охраняют, солнце не любят.
Денис, услышав о пещере, сразу напрягается. В последнее время многое вокруг неё крутится… И загадку эту разгадать жуть как хочется!
— Существа? — хмыкает Титов, на что женщина только улыбается.
— Мы их Хранителями называем. Так правильнее будет.
— И что, правда, пещера эта исполняет желания? Прям любые?
Не то чтобы Денис внезапно воспылал верой в чудеса, но история Разумовского вызывает как минимум интерес.
— Конечно, — отвечает женщина. — Но просить нужно искренне, только о самом сокровенном и быть готовым что-то отдать взамен. Даже если цена высока.
Выходит, бартер. Типа махнёмся не глядя. Денису смешно. Вот так вот, даже чудеса за просто так не делаются! И что попросят в ответ, хрен его знает, но уж точно не «большое спасибо».
— А как просить-то? — спрашивает Титов.
Тамара Степановна хитро щурит глаза.
— А ты просить собрался?
Денис, наверное, хотел бы, но всё равно во всё это не верит — хотя, наверное, так было бы проще. Что, если, правда, эта пещера могла бы излечить его рак? Умирать так рано — страшно и как-то совершенно несправедливо, так что любой поверил бы в чудеса, лишь бы всё-таки исцелиться.
— Мне это уже не поможет, — тяжело вздыхает Титов.
Тем не менее свою ситуацию он осознаёт сполна и, видимо, уже давно дошёл до стадии принятия.
— А ты попробуй. Если, конечно, готов отдавать взамен.
— И что обычно просят? — усмехается Денис.
— А тут никто не знает. Хранители сами забирают, что считают нужным. Некоторых вознаграждают, если те заслуживают, а некоторых наказывают. Но ты ведь не веришь в это, а оттого пустое всё, — тяжело вздыхает женщина, поднимаясь на ноги и снова оставляя Титова наедине с чёртовыми старыми часами.