- Этот? - Бильбо сглотнул, до последнего не веря в то, что ему и правда придется это делать. Подхватил какую-то стальную рогульку на палке, длиной с его руку, и тяжеленную в придачу. Попробовал замахнуться, интереса ради, и уронил себе на ногу, отшиб пальцы и взвыл от боли, запрыгав на одной ноге.
- Ты цел? - взволновался начальник.
- Ай-яй… - Бильбо напрыгался, отдышался и снова поднял инструмент, - да, кажется.
- А ну отдай сюда кайло, - нахмурился тот, - а то неровен час, все пальцы себе оттяпаешь.
- Куйло? - Бильбо с интересом поглядел на рогульку.
- Сам ты куйло, - буркнул гном, - будешь вагонетки толкать, в нашем спуске все по старинке, нету прогресса.
- Хорошо, - не стал спорить Бильбо. А начальник сунулся в каморку, выволок оттуда заношенную грязнючую робу и растоптанные сапоги.
- Переодевайся, а свою одежонку мне оставь. Выдам после смены.
- Обязательно?
- Обязательно! - рявкнул гном, - шустрей давай, работа идет, а ты, копуша, тормозишь добычу. Весь Эребор из-за тебя в убытке.
- Прям вот весь, - буркнул Бильбо, и, отвернувшись от сердитого гнома, разделся до подштанников, полез в захмызданную, серо-бурую от пыли робу.
- И за что меня узбад не любит, - вздохнул начальник печально, поглядывая на гладкие, округлые плечи, на торчащие лопатки. – Прислал работничка, а за что мне это, великий Махал?
- Узбад никого не любит, - вставил Бильбо свои три гроша очень ценного мнения, кое-как оделся и замер, с сомнением уставившись на сапоги.
- Чего смотришь, обувайся.
- Не ношу я это.
- А ну как старый Ухрид тебя по ноге заместо породы огреет? Или вагонеткой себе ногу переедешь? - начальник подскочил к нему, подтягивая лямки, подвязывая веревочками и подгоняя робу по размеру, - что ж ты капризный какой, одни проблемы от тебя!
Бильбо смолчал на этот раз, обулся без особой радости, потоптался в сапожищах, чувствуя себя сущим чучелом.
- Ну, что смотришь, как сыч? – сказал начальник, кивнул на ясно освещенный провал в стене, - вперед и с песней.
Гномьих песен Бильбо не знал, да и пели они их на своем языке. Разговоров лишних не было, все были заняты делом, а Бильбо стоял у стены, мялся, растаптывая и без того ношеные сапоги, не зная, куда податься и что ему делать. Чувствовал себя неловко, потому как с одной стороны и делать ничего не хотел, с другой - совестно было стоять вот так, у всех на виду, пока остальные вкалывали.
- Бери вагонетку и тащи к выходу, - сказал начальник, кивнув на одну, доверху груженую кусками угля. Бильбо с сомнением обошел вагонетку в полтора раза больше него самого и, стиснув зубы, попытался толкнуть ее назад по штреку. Засопел, навалившись плечом, но та и с места не сдвинулась.
- Махал меня проклял, - вновь начал причитать начальник, - не иначе, как. Что, не можешь?
- Не выходит, - развел руками Бильбо. Какой-то гном прошел мимо него, оттер плечом и покатил вагонетку к выходу. Бильбо отошел к самой стене, чтоб никому не мешать, печально оглядывая все вокруг.
- Грузи тогда уголь в вагонетки, - махнул рукой начальник, - только смотри, не попади под удар.
Деваться было некуда, пришлось грузить, натянув высокие, до локтя, рукавицы. Бильбо вместе с несколькими другими гномами подхватывал лопатой куски угля, наполняя вагонетки доверху, старался не тормозить и не отставать. Угольная пыль стояла в воздухе, дышать ею было сложно, и Бильбо старался делать это через раз, отчего кружилась голова – кислорода в штреке было маловато. Неуклюжие, тяжелые сапоги натирали ноги повыше лодыжки, и чем дальше, тем сильнее натирали, от работы лопатой болела поясница, Бильбо толкали со всех сторон, не нарочно – просто привыкли так работать, четко, без лишних эмоций и расшаркиваний за случайный пинок. Через час Бильбо всей душой, всем своим существом осознал, что он не может так больше. Осторожно смывшись, он прокрался назад по штреку, и, устроившись за одной из балок, укреплявших свод, он вытянул усталые ноги, отвернулся лицом к стене и крепко уснул.
Проснулся он в полной тишине. Не было слышно ни слаженного звона металла, ни гудения горы, ни ворчания гномов – ничего. Только безумная толща камня над головой, которая в любой момент могла осесть и превратить хоббита в кровавый блин. Бильбо прижал ладони к ушам и тихо застонал.
Поднявшись на ноги, он поплелся к выходу из забоя, озираясь и громко шаркая сапогами. Испугался – а вдруг что-то случилось, вдруг обвал или прорыв воды, и всех подняли на подъемнике, а его не нашли и забыли? Сердце зашлось от страха, но через полсотни шагов Бильбо услышал гномьи голоса – спокойные да размеренные, и страх отступил. Бильбо никогда еще не думал, что обрадуется гномам, поспешил к ним, забыв про стертые ноги.
Отработав смену, гномы ужинали – еду им спустили сверху, уже остывшую в пути, но все еще аппетитно пахнущую. Бильбо, учуяв запах вареной картошки, мгновенно подобрался ближе, потыкался туда-сюда, пока его не заметил начальник смены.
- Ага! – обрадовался тот, засиял весь, - вон ты где!
