Десять тысяч человек и две тысячи единиц техники продвинулись на пляж без какого-либо сопротивления. Несмотря на такие количества дивизия все равно была недоукомплектована – им бы тысяч пятнадцать человек. Мало того, дивизия была не готова встретиться с решительным соперником. Ни один из ее старших офицеров не обладал достаточным опытом для ведения солдат в бой, а значительную часть сержантского состава – ветеранов Второй мировой – уже демобилизовали и отправили домой. Небольшое число солдат и военных командиров, пытающихся удержать Южную Корею от тотального коллапса, отчаянно нуждалось в закаленных боями сержантах.
И пусть высадка у Пхохана оказалась мирной, менее чем в двадцати пяти милях к востоку их ждали тучи северокорейцев, в разы превосходящие дивизию по численности и готовые убивать.
Благодаря своей решительности, острому языку и вспыльчивости старшина Артур Пейтон пользовался у роты большим авторитетом, чем офицеры. Пока они раздавали приказы, сержанты вроде Пейтона вели бойцов в битву. Авторитет старшины редко когда ставили под сомнение, ибо он обычно был самым опытным на поле боя. Пейтон, шкаф с красным оттенком лица и глазами-дротиками, был искусным воином, научившимся выживать в сражениях с японцами. Однажды увидев его спокойствие в битве, рекруты окрестили его «всемогущий».
Пейтон даже не собирался извинять свою ненависть к меньшинствам. Он гордился презрением к ним и в особенности тем, что ранжировал их по степени ненавистности. Возглавляли список негры, затем шли евреи, мексиканцы и итальянцы. Своим парням он говорил, что если ты не с Юга и не говорил с соответствующим акцентом, то ты не можешь быть нормальным мужиком. Тот факт, что большинство парней были из Алабамы, Миссури, Техаса и Луизианы, его здорово воодушевлял. Он мог говорить с ними часами так, что они его понимали.
Черных не было ни в роте, ни во всем батальоне. В 1950-м чернокожие все еще служили в отдельных отрядах. Мексиканцев тоже не было, как не было и итальянцев в первом поколении – насколько судил Пейтон. Но был в роте один задиристый, невысокий рекрут с тяжелейшим акцентом по фамилии Рубин. Пейтону он не нравился – особенно как он говорил.
Старшина сдерживал свою нетерпимость на Окинаве, но как только они прибыли в Корею, он немедленно набросился на этого чудаковатого чужеземца, который наверняка был евреем.
– Да что это за имя такое, Тибор Рубин? – проорал он во время их первой экспедиции на пляж.
– Я венгерский еврей, – ответил Тибор на кривом английском.
Пейтон указал на цепочку на шее Тибора. «Дай-ка глянуть на жетоны».
Тибор снял армейские жетоны и передал старшине. Пейтон внимательно их изучил. Быстро разобрал букву
– Да ты не еврей, – проскрипел Пейтон. – Ты венгр.
Пейтон зло уставился на него. «Ты не еврей. Ни один сучий еврей не будет настолько глуп, чтобы показать свой нос на этой войне. Все настоящие евреи уже вернулись домой и рубят бабло».
Приглушенный смешок прокатился по отряду. Тибор решил обернуть шутку в свою пользу. «Дак я настолько глуп, чтобы пошел добровольцем, – весело сказал он. – Не только в армию, но и в Корею».
– Так о чем ты, бл, думал, сынок? – проревел Пейтон ему в ухо.
– Это мой долг, сержант, – упруго ответил Тибор.
На секунду это озадачило Пейтона. Он посмотрел куда-то за Тибора, словно выступал перед солдатами. «Ты, кажись, не просто тупой жидяра – ты еще и тупой жидяра-клоун».
Парни засмеялись. Пейтон ржал громче всех. Тибор смеялся с ними. Он думал, что смех, пусть и глумливый, растопил лед между ними, и теперь Пейтон предоставит ему шанс показать себя. Старшина обошелся с ним жестоко, но Тибор подыгрывал в надежде разрядить его гнев. Вдобавок ребята, кажется, спокойно относились к его шуточкам: после тирады Пейтона весь отряд приободрился, а это неплохо, если учитывать, что их ждало впереди. Тибор был рад, что сумел совладать с собой.
Главной задачей «Первого отряда», согласно приказу командующих 8-й армией генерала Уолтона Уокера и полковника Эндрю МакЛина, стала стратегия сдерживания и обороны. Линия защиты, напоминавшая по форме букву L, длиной была около ста миль, разделяла Южную Корею с запада на восток и выходила прямо к Японскому морю. Чтобы удержать юго-западный «карман» страны, жизненно важно было оборонять временную столицу, Тэгу, а также продовольственную железную дорогу, которая шла в Пусан, на самый юг страны. Если Тэгу и железнодорожная сеть окажутся в руках врага, Северной Корее уже ничто не помешает выгнать силы ООН на самое дно полуострова, а то и в море. Дивизия, высадившаяся в Пхохане восемнадцатого июля, получила задание остановить продвижение врага и защищать два стратегических объекта до прибытия подкрепления.
