Отряд Тибора вместе с остальным полком переправили по железной дороге на запад, в Йондон. День спустя их выгрузили в горах с целью поддержки отрядов ООН и Южнокорейской армии, очаянно сдерживающих натиск северокорейцев – грозный инмингун. С того самого момента, как их техника тронулась по кривым тропам чужой земли, ребята все время слышали гром артиллерии где-то вдалеке. Это их здорово нервировало.
Тибор думал, что старшина перестанет доставать его, как только они подберутся к линии фронта. Надеялся слиться с остальными и заняться уже делом. Но с самого первого дня Пейтон непрерывно «добровольцем» отправлял Тибора на одно опасное задание за другим. Старшина раз за разом приказывал ему пойти в разведку, проверить арьергард на наличие лазутчиков, патрулировать линию фронта и охранять технику. Тибор вскоре привык к воплям Пейтона: «Привести сюда этого гребаного еврея!» и «Где, бл, этот венгерский жид?»
Но дело было не только в опасности. Если миссия требовала более одного человека, задание усложнялось: Пейтон отправлял с ним южнокорейцев. «И возьми с собой этих гребаных узкоглазых!» – орал он, указывая на угрюмых призывников, которые не говорили по-английски и вообще демонстрировали еще меньшее желание воевать, чем американцы, приехавшие им помогать.
Тибор отказывался идти вместе с мрачными и оборванными южнокорейцами. Он не доверял им. Довольно часто бойцы инмингун проникали в ряды армии Южной Кореи, особенно на ранних этапах войны, когда войска ООН только оборонялись. Слабо обученные южнокорейцы никак не могли их обнаружить – что уж говорить про только что приехавших американцев. Враг тянул время, терпел, сопровождал солдат в патрулях, а затем набрасывался на них со спины. Поисковые группы находили пропавших, иногда целые группы, с перерезанными глотками и членами, приколотыми булавками ко ртам.
Тибор был аккуратен и наблюдателен, уверенный, что лучше ему быть одному. Он крался сквозь чащи, не ломая ни единой ветки. Если что-то было не так в лесу, если птицы внезапно переставали щебетать или, наоборот, внезапно поднимали шум, если что-то опаснее белки пересекало ему дорогу, он прятался в укрытие быстрее, чем успевал сделать следующий вздох. Раз за разом он возвращался в лагерь без царапины, зато с информацией о позициях и количестве вражеских отрядов – к великому удивлению Пейтона.
– Да что с вами такое, евреи? – рычал он. – Вы как кошки. Девять жизней, все дела.
Спустив собак на рядового Рубина, старшина принимался за Гарольда Спикмэна, красивого, но молчаливого капрала из Нью-Джерси. С самого начала Пейтон поручал Спикмэну больше положенного: от копания отхожих мест до ночных патрулей. Вскоре Спикмэн уже присматривал за танками, стоял на посту подслушивания, ходил в разведку туда, где можно было запросто схватить снайперскую пулю. Ну и иногда оказывался в одном окопе с «гребаным евреем».
Спикмэн, конечно, догадывался о причинах такого к нему отношения, но уверен не был, пока старшина не выпалил ему это в лицо.
– Да что за имя такое, Гарольд Спикмэн? – спросил Пейтон грубо. – Ты еврей, что ли, или как?
Спикмэн отвечал, что он католик, а предки у него англичане и валлийцы. Пейтон посмотрел на него с подозрением, изучил армейские жетоны, в упор разглядывая букву выбитую под именем капрала. Одобрительно кивнул и вернул жетоны. Спикмэн вздохнул с облегчением. С этого момента задач у него поубавилось.
Пока батальон Тибора постепенно уводил бои к линии, обозначенной командующими и известной под названием Пусанский периметр, отряд Тибора окопался на холме с целью предотвратить продвижение врага в сторону Тэгу. На полпути к вершине Тибор и еще сто сорок метких стрелков заняли позиции примерно в ста ярдах ниже командного поста батальона.
С такого выгодного положения офицеры и наблюдатели из штаба батальона могли видеть всю долину. Тибор и остальные парни чувствовали себя в относительной безопасности, окопавшись на ночь. За ними приглядывали с вершины, а потому они надеялись немного отдохнуть и наконец-то поспать.
Отряд несколько раз обменялся дальними выстрелами с врагом, но им еще предстояло увидеть в близком действии свирепый и неуступчивый инмингун. За время перестрелок отряд понес незначительные повреждения в виде осколочных ранений, но смертей не было. Южане шутили, что пока что война больше походила на отстрел индеек. Ничто не говорило о том, что сегодняшняя ночь будет как-то отличаться.
Американские танки едут в сторону фронта в начале Корейской войны. Ещё одно недавно обнаруженное фото, сделанное в июле 1950-го. Министерство обороны
Сильная засуха тем летом измучила корейские холмы, а жестокая жара усугубила дело. Но в тот вечер, перед самым закатом, разразился неожиданный ливень с грозой, который превратил песок в жижу. Грязная вода заполнила окопы по щиколотку. Топкие дороги помешали котлопункту доставить горячую еду до солдат. Парни ворчали над ужином из консервов и быстрорастворимого кофе.
