Кого-кого, а рядового Рубина на это задание Бриер назначать точно не хотел; парню и так досталось за время службы, слишком часто его «добровольцем» отправляли на опасные миссии. Будучи связующим звеном между рядовыми и старшими по званию, Бриер никогда бы не отправил солдата на такое задание, которое не смог бы выполнить сам. Он никогда не стоял на месте, когда парни таскали что-нибудь тяжелое. Он часто ходил с ними в разведку. Если нужно было принести воды, он брал контейнеры и шел сам.
Фиксация Пейтона на рядовом Рубине была за гранью понимания Бриера. Ясно было одно: гопник не успокоится, пока не убьет парня. Бриер хотел вступиться за венгра, но был младше Пейтона по званию. Слово старшины – закон.
Взвод Рубина расположился в окопах вдоль гребня холма. Пейтон неуклюже пошутил, что еврей наверняка сныкался как можно дальше от края, прячась от возможных выстрелов. Но Бриер нашел его в первой линии: тот уперся взглядом в долину, внимательно ожидая появления врага – как и всегда, впрочем. Наперекор дурному предчувствию, Бриер доставил рядового к старшине.
Пейтон отвел Тибора к груде гранат, пулеметных патронов, карабинов и мин.
– Останешься здесь и будешь караулить, пока мы не доберемся до следующей позиции, – сказал Пейтон, указывая в сторону Тэгу.
Тибор посмотрел на него озадаченно. «Далеко отсюда?»
– Командование пока молчит. Несколько миль, думаю. Я дам тебе знать, когда сам буду в курсе.
Похоже, что вся рота уходит с холма, оставляя его здесь одного. Прежде чем Тибор успел осознать это, Пейтон продолжил: «Батальон вернется и заберет это, как только освободятся грузовики. Часов через четырнадцать-шестнадцать. Но точно до заката. Если нет, пришлю за тобой джип».
Он говорил слишком быстро, Тибор не успевал за ним. Старшин что, в самом деле оставляет его одного на холме? Тибор только собрался прояснить ситуацию, но Пейтон снова вклинился.
– Оставлю с тобой пару узкоглазых, если хочешь, – прозвучало, как запоздалое соображение.
– Нет. – Тибор помотал головой. Стеречь амуницию уже было тяжелым заданием; не хватало ему еще корейцев, которые смотрели на солдат холодными глазами и ни слова не говорили по-английски.
– Дело твое. Ты ведь понимаешь, что я тебе говорю?
Тибор утвердительно закивал.
Рэндалл Бриер открыто заявил о том, что ему не нравится идея оставить здесь Рубина одного. Мало того, что это нечестно, это еще и непрофессионально. Он сказал старшине, что наблюдение за врагом и одновременная охрана амуниции – задача для целого отряда. Пейтон посмотрел ему прямо в глаза и сказал, что предложил ему помощь, но тот отказался. Затем приказал Бриеру готовить людей к отправке: нужно было добраться до новых координат до заката, иначе им грозило встретиться с вражескими патрулями в темноте.
Рота покинула холм после обеда. Когда последний взвод начал спускаться по гористой тропинке, Пейтон подошел к окопу Тибора и похлопал его по плечу.
– Мы вернемся за тобой до заката, – сказал он. – Глазом моргнуть не успеешь.
И ушел.
Солнце клонилось к закату, напряжение Тибора нарастало. Ночи на этих холмах всегда были жуткими, даже когда вокруг тебя сидела целая рота. Тишина скалистых холмов угнетала: их нельзя прочитать, как лес, где звуки природы постоянно сообщали тебе, кто там идет и как близко он от тебя. Лес всегда реагирует, когда что-то идет не так, и всегда даст тебе знать. Листва, деревья, ручьи, даже кучка листьев могут стать тебе прикрытием. Зубчатые, каменные предгорья Кореи голы и мертвы, настоящая полоса препятствий, непреклонные массы камней и песка, за которыми невозможно скрыться. Хуже того, сама земля там была тебе опасностью. Тибор знал, что каким бы аккуратным ты ни был, всегда можно задеть камешек или запнуться об расщелину – и ждущий вдали снайпер непременно тебя найдет.
Когда на небе не было луны, рассмотреть что-то дальше трех метров от себя было невозможно; когда луна была яркой, тебя выдавала собственная тень. Единственный способ выжить – лежать неподвижно в окопе и молиться, чтобы враг тебя не увидел, чтобы ты не чихнул или не кашлянул.
Каждый раз, когда Тибор смотрел на часы, проходил еще один час – еще один час сверх того времени, когда его должны были забрать. В полночь он подумал, что его имя вычеркнули из списка и что для Пейтона он точно уже умер. Он тихо повторял начало каждой еврейской молитвы: «Благословен Ты, Господь, Бог наш, Царь вселенной…». Затем попросил Господа защитить его. Затем выругался на него за то, что тот позволил одному из своих «избранников» остаться на этом гребаном холме.
Два часа ночи пришли и ушли. Было темно, жарко и тихо. Слишком тихо. Страх проник в нутро Тибора, оставив горький привкус от глотки до рта. Через пару ударов сердца наступит рассвет, и если ему не повезет, инмингун будут где-то рядом, готовые рвануться в атаку. Если им прикажут взять этот холм или если они поймут, что он незащищен, целая рота заполонит вершину за несколько минут. И их не остановит один парнишка, пусть и парнишка с целым арсеналом.
