- В людей стреляйте, тупицы! - заорал на подчиненных капитан, едва увернувшись от полосы огня. Звякнули арбалеты, отправляя в полет серебристые росчерки болтов. Каетано оглянулся, взмахнул рукой, посылая ревущее пламя навстречу... и не успел. Среди трупов и осыпающегося пепла осталась стоять Иви, и в округлившихся глазах девочки замерло безумие. В тот же миг что-то толкнуло колдуна в ногу, он шагнул и, заорав, припал на одно колено - чуть повыше щиколотки из ноги торчал болт. Римболт поднял посох. Каетано успел ударить рукой по земле, вздымая переливчатый купол между ними и солдатами, и его накрыло, сбило с ног, протащив и прижав к земле. Каетано попытался подняться и закричал: тонкие серебристые нити притянули к земле тело, впившись в кожу как расплавленное железо.
- Убейте его! - кричал капитан. Несколько оставшихся в живых солдат выстрелили, но стрелы отскочили от купола.
- Римболт, какого дьявола ты ждешь?!
Маг, белый как мел, поднял посох и сразу опустил: перед распростертым на земле колдуном стояла девочка.
- Убей его!
- Там же ребенок... - Маг растерянно посмотрел на капитана, отступив на шаг.
- Иви, уйди. - прошептал Каетано.
Серебристые нити вспыхнули, он рванулся, прямо сквозь тело направляя магию. Нити полыхали и рвались и плавили кожу.
- Я не уйду! Это не должно быть, он хороший! Так не должно быть! - закричала Иви.
- Иви, уйди!
Со струнным звоном нити рвались одна за другой.
- Убей его!
- Там ребенок! - Римболт испуганно поднял посох.
- Убей!!
- Иви, уйди!!!
Римболт вскрикнул и дернул рукой. Грянул взрыв, с крыш ближних домов смело снег. Когда дым рассеялся, ни девочки, ни колдуна не было, только края оставшейся в земле воронки были точно вымазаны красной краской. Римболт согнулся на земле, посох выкатился из ослабевшей руки.
Часть 2 Договор.
1.
В ясные летние ночи, когда луна, выбелив стены дворцов и посеребрив черную воду в каналах, поднимается в небо; когда улицы и площади в районе Сиреневых кварталов наполняются музыкой и веселым гомоном; когда загорается желтый глаз маяка "Светозарный"... тогда!... Тогда Акваполис становится поистине одним из величайших чудес света! Если смотреть на город со стороны моря, то, как говорят, он похож на россыпь драгоценных камней в сундуке пирата - это горят тысячи разноцветных фонариков на башнях и домах, не гаснущих до самого рассвета. И до рассвета тревожат воду в каналах тихим плеском узкие лодочки. Правят лодочками гребцы в масках. Нередко пассажиры (почти всегда двое - мужчина и женщина) тоже скрывают лица под масками.
В Сиреневых кварталах от заката и до восхода играют скрипки и флейты. Разнаряженные в шелка и жемчуг дамы танцуют с кавалерами прямо на маленьких площадях. Лоточники продают вино и сладости, а музыканты играют веселую, бесконечно повторяющуюся мелодию.
Разумеется, совсем не каждую ночь праздник принимает такой размах, но то, что музыка здесь не смолкает - правда.
Ночью встретить с Сиреневых кварталах людей в масках не сложно, тем более, что многие гуляки, на проверку нередко оказываются не последними людьми в городе, стремящимися, естественно, сохранить свое инкогнито. Поэтом никого не удивлял человек в синей маске, который, заметно прихрамывая, шагал по улице Роз, напрямую прорезавшей квартал. Короткий пурпурный плащ, расшитый по краю золотыми нитями, был небрежно перекинут через плечо, из под плаща выглядывала черная материя рубашки, также расшитая золотом, подкованные сапоги звонко печатали шаг. У левого бедра висел длинный кинжал в дорогих ножнах; правой рукой человек придерживал сумку с каким-то тяжелым предметом внутри.
Люди вокруг смеялись, танцевали, глазели на уличных актеров... До сих пор он не встретил еще ни одного трезвого лица - у всех людей в глазах плясали шальные огни Акваполиса.
Праздные, беспечные... Они полагают себя хозяевами своего мира, они уверены, что власть дают деньги, и они владеют ею, но это не так. Незыблемую, абсолютную власть, о которой грезят люди, дарует лишь Сила. В этом мире лишь одно играет роль - предел твоего возможного. Им, не видящим дальше своих коротеньких носов, этого не понять.
Он шел вдоль канала, и прохладный ветер бросал ему в лицо брызги воды. Звуки музыки и смех становились все тише по мере того, как он удалялся от Сиреневого квартала. Эта часть города костью стояла в горле у Церкви, но местные заведения приносили немалый доход в казну, и наместник скорее разогнал бы саму церковь, чем прикрыл их. Священнослужителям только и оставалось, что читать гневные проповеди на службах, призывая кару небесную на головы грешников.
Каетано остановился: снова разболелась покалеченная нога, всегда быстро устававшая к концу дня. Облокотившись о парапет, он стоял и смотрел вниз, на черную воду в канале, в которой как в зеркале отражались дома.
- Господин.