– Смею. Я личный слуга генерала Вэя. И меня он ценит гораздо выше, чем всякий сброд, который не способен выполнить простейший приказ – привести девицу в указанное место.
«Генерала Вэя? Он про Вэй Луна?» – недоумевала Мэйлин.
Гоушэн медленно отпустил Яо Маня, тот сразу же отступил, потирая руку и бросая злобные взгляды.
– Пошли, – сказал Гоушэн, обращаясь к Мэйлин. Теперь его голос звучал мягче.
Ей ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
Они остановились перед высоким белым шатром. Гоушэн кивнул на вход – мол, иди внутрь. Только когда ноги утонули в теплом мягком ковре, Мэйлин вспомнила, что в камеру ее втащили босой.
Шатер был освещен мягким светом лампад. В центре стоял длинный стол, на котором теснились блюда с мясом, лепешками, рисом и фруктами. Живот тут же свело голодной судорогой, а рот наполнился слюной.
Гоушэн зашел за ней и опустил полог.
– Почему ты привел меня сюда? Где моя госпожа? С ней все в порядке? – затараторила девушка, повернувшись к нему. – Пожалуйста, скажи мне…
Но Гоушэн вдруг округлил глаза, приложил палец к губам и кивнул в сторону. Проследив в направлении его взгляда, Мэйлин увидела человеческую тень с той стороны шатра. За ними следят? Подслушивают? Но зачем?
– Как ты смеешь о чем-то меня спрашивать?! – вдруг рявкнул Гоушэн, а сам при этом сложил руки в молитвенном жесте и состроил умилительное лицо, словно просил прощения. – Не задавай вопросов, женщина. Мне тебя подарили. И я буду делать с тобой все, что захочу!
Он покрутил рукой в воздухе, словно говорил: «Давай же!» – а потом изобразил, как будто ему стало плохо.
«Он хочет, чтобы я ему подыграла?»
– О нет! Как же так?! – вскрикнула Мэйлин, стараясь вложить в голос как можно больше отчаяния и страха. – Прощу, пощадите… меня…
Гоушэн перенес руку к животу, и она попыталась понять, что же он показывает.
– Меня… тошнит?
Гоушэн затряс головой и обхватил свою шею руками.
– Меня… душит?
Гоушэн вытаращился на нее.
– Что ты несешь, презренная? – нарочито грубым голосом спросил он.
– Простите, господин, от страха перед вами, должно быть, повредился разум…
Гоушэн сделал вид, что думает, затем подошел к столу и, взяв что-то, бросил Мэйлин, словно подачку. Сам же, пройдя мимо нее, незаметно сунул ей в руку кусок мяса. Мэйлин сделала вид, что подняла его с пола, и жадно вцепилась зубами, чувствуя, как голодные судороги наконец отпускают желудок.
– Ешь-ешь… – хмыкнул Гоушэн, – тебя сегодня ждет длинная ночь.
Девушка краем глаза заметила, как тень за шатром двинулась и исчезла.
Гоушэн подошел ближе и присел рядом с ней.
– Прости! – Теперь его голос был совсем другим. – Хозяин сказал, что казнь отменили с условием, что все будут думать, что я над тобой издеваюсь.
Он вжал голову в плечи, словно боялся, что Мэйлин отвесит ему подзатыльник.
– А ее высочество? Как она? – Это ее интересовало в первую очередь.
Гоушэн вздохнул и посмотрел на Мэйлин с сожалением.
– Ее высочество обвинили в отравлении императора и заточили в темницу.
– Что? – Мэйлин ахнула, и Гоушэн тут же зажал ей рот ладонью и, вытянув шею, стал озираться.
– Тише, за нами все еще следят, – шепнул он. – Не переживай, мой господин не допустит, чтобы с твоей принцессой что-то случилось. Ой, прости… – Он резко отдернул ладонь, поняв, что без спроса трогал девушку. А затем вдруг смущенно улыбнулся: – Неделю теперь эту руку мыть не буду.
Мэйлин не слишком доверяла Вэй Луну, а странному Гоушэну и подавно, но, похоже, сейчас эти двое были единственными, кто мог хоть как-то помочь принцессе Лю Луань и ей самой.
– У тебя все руки в синяках, – помрачнел Гоушэн, указывая на ее запястья. Когда стражники тащили Мэйлин в темницу, они особенно не церемонились. – У меня с собой заживляющая мазь есть. Хочешь, я помажу?
И он вытащил из кармана бутылек. Мэйлин осторожно взяла лекарство дрожащими пальцами. Благодарность смешалась с опаской, и она не нашла ничего лучше, чем сказать прямо:
– Я знаю, что тебя не было в списках дворцовых слуг. Ты проник во дворец незаконно.
Она открыла мазь и осторожно начала наносить на синяки.
– Можно я помогу?
Гоушэн снова ей улыбнулся, и на левой щеке у него появилась ямочка. Странно, раньше она ее не замечала. Но еще более странно было принимать чужую заботу. Она не привыкла к такому, особенно от человека, которого едва знала. От мужчины. По коже ползли мурашки, а сердце то и дело пропускало удары. Что же это с ней?
С той стороны от шатра снова мелькнула чья-то тень.
– Ну что, готова устроить спектакль? – хихикнул Гоушэн.
Если это поможет спасти ее госпожу, то Мэйлин готова устроить тысячу спектаклей.
– Что нужно делать?
– О, нужны крики. Стоны. И удары. Много ударов! – с коварным видом произнес он.
Почти всю ночь со стороны шатра раздавались истошные женские вопли, глухие удары и снова вопли. Весь императорский дворец содрогался, представляя себе творившиеся с несчастной жертвой ужасы.
