– Как ты можешь обещать это, Эми? Я что-то не вижу, чтобы твои братья и сестра спешили согласиться с тобой! И что ты имеешь в виду, говоря, что у тебя,
Если она не получит награды за свое долготерпение, то пусть оно хотя бы будет признано.
– Ты никогда этого не делала, мама, – произнесла Бруки так грустно, как будто вот-вот расплачется, и в то же время испуганно, словно Джой напилась, спятила или заболела.
– Как никогда не говорила о своем желании, чтобы мы выиграли, – тихо добавил Трой.
Джой встала. Ноги у нее тряслись, как желе. Единственным человеком, который встретился с ней взглядом, был ее чертов муж.
Она видела, что он хочет сделать. Видела, как на него находит эта мертвая неподвижность или безмолвие, будто все окна в мир закрывались. Прошло уже двадцать лет с тех пор, как он делал это, но Джой все равно опознала признаки. В былые времена она всегда замечала приближение беды. Раньше детей, и если действовала быстро, то успевала наперехват и предотвращала кризис. Ощущение было как при броске за упавшей вещью: не успеешь – она разобьется, только бросаться никуда нельзя. Вероятно, так чувствуют себя саперы.
Однако Джой больше не занималась обезвреживанием бомб. Она была слишком стара для этого и прежде всего не верила, что справится.
– Ты… не… смей. – Джой указала дрожащим пальцем на Стэна. – Даже не думай об этом.
Она покачнулась. Боль, усиленная печалью и унижением, распространилась от живота вверх по всей левой стороне тела.
Первой к Джой подоспела Саванна и поддержала, схватив неожиданно крепко.
– Пусть они все уйдут, – тихо сказала ей Джой. – Пусть едут домой.
Прошло уже пятнадцать дней с того момента, как родные в последний раз видели Джой Делэйни.
– Моя мать почувствовала себя очень плохо в День отца, – сказала Бруки Делэйни. – Она упала. Оказалось, что у нее воспаление почек. Нам пришлось вызвать «скорую».
– Вы, вероятно, все перепугались, – сказала детектив Кристина Хури.
Кристина и Этан опрашивали младшую дочь Джой Делэйни в ее физиотерапевтическом кабинете, окруженные разными приспособлениям для лечебной физкультуры. Стульев было всего два. Этан принял предложение Бруки и устроился на медицинском мяче, сидел там с большим апломбом и старательно делал заметки. Кристина свалилась бы с такого сиденья.
Они познакомились с Бруки на пресс-конференции, но вписать в рабочий график эту встречу удалось только через несколько дней. Кристина не могла сказать точно, намеренно ли Бруки откладывала разговор с ними. Сейчас она вроде бы была готова сотрудничать или, по крайней мере, намеревалась произвести такое впечатление.
– Ну да, мы все очень испугались, – сказала Бруки. – Сперва мы не поняли, что происходит. Мама вела себя так странно. Мы думали, это оттого, что она расстроена, а не больна.
– Что ее расстроило?
– Я особенно переживала, – вспоминала Бруки, – потому что только у меня было медицинское образование. Я должна была понять.
– Она была чем-то расстроена? – надавила Кристина.
– Просто семейные дела, – ответила Бруки. – Мой брат и я – мы оба расстались со своими партнерами. Да и отец решил, что это подходящий день для глубокого анализа того, почему не сложились наши карьеры в теннисе. – Она слабо улыбнулась.
– Какое впечатление произвела на вас Саванна? – спросила Кристина и обожгла язык слишком горячим чаем, который налила ей Бруки.
– Просто милая, тихая девушка. Приготовила всю еду и даже подавала ее, как будто обслуживала нас в родительском доме. Это было странно и немного неловко. Она была как Золушка, сама едва прикоснулась к еде, и ведь прошло всего несколько дней, а мои родители стали до странности… очарованы ею. Зависимы от нее. Словно она явилась и решила проблему, о существовании которой мы не подозревали.
– Что это была за проблема?
Бруки нахмурилась:
– Полагаю, это была проблема с готовкой. Или с уходом на пенсию. Мои родители не из тех людей, которые грезят о пенсии. Они любили работать.
– У вашей матери в последнее время не появлялись признаки депрессии?
– Вовсе нет. – Бруки моргнула. – В последнее время дела шли не слишком хорошо, но мама просто не склонна к депрессии.
– А как насчет вашего отца? Он склонен к депрессии?
– Он бывает брюзгливым, – осторожно ответила Бруки. – Но никогда жестоким. Если вы на это намекаете.
– Я ни на что не намекаю, – возразила Кристина. – Просто собираю информацию о психическом состоянии ваших родителей.
– Мне бы хотелось, чтобы вы увидели, как папа занимался с детьми, – сказала Бруки. – Даже с бездарными. Особенно с бездарными. Он был так мягок и терпелив, так страстно предан теннису, он просто хотел, чтобы все полюбили эту игру так же, как он.
Это ничего не дало Кристине. Мягкие люди срываются. Терпеливые и добрые при одних обстоятельствах становятся злыми и жестокими при других.
