– Я могу изложить тебе свое взвешенное мнение по поводу потенциальной мошенницы.
– Взвешенное мнение бухгалтера? – поинтересовалась Эми.
– Именно, – подтвердил Саймон. – Мне сейчас совершенно нечем заняться, а моя цель на ближайшие несколько недель – развить в себе спонтанность.
– Зачем? – с любопытством спросила Эми. Самой ей, как правило, советовали уменьшить спонтанность своих действий.
– Ты знаешь, что я планировал жениться в апреле? Когда моя невеста объясняла мне, почему решила разорвать наши отношения, у нее был целый список… ну… понимаешь, разных моих качеств, которые ей не подходят. И одним из них был недостаток спонтанности.
– Она составила список того, что ей не подходит? – удивилась Эми.
– Она любила составлять списки. Это у нас с ней общее.
– Да она просто милашка! – делано восхитилась Эми.
– Ты говоришь, как моя сестра, – заявил Саймон.
Эми взглянула на него. Он излучал здоровье, будто только что вышел из-под холодного душа после пробежки. Футболка на нем была свежая и сияла белизной.
– Ты гладишь джинсы? – спросила Эми. Саймон казался ей экзотично другим.
– Конечно, – ответил он.
– Отлично, – сказала она.
– Отлично, что я глажу джинсы?
– Нет, это явно не отлично. Я имею в виду, отлично, ты можешь поехать со мной и познакомиться с мошенницей. С вероятной мошенницей. Она может оказаться милой девушкой, которой просто не повезло. От нас зависит, как мы рассудим.
– Я буду смотреть на вещи широко. – Саймон был доволен собой.
– Я только надену свои неглаженые джинсы, – сказала Эми.
– Нет проблем. – Он сделал любезный жест рукой, пропуская ее мимо себя на лестнице.
Эми была на голову выше Саймона и теперь, стоя на ступеньку ниже его, оказалась буквально лицом к лицу с ним. У него были кустистые стариковские брови и искренние глаза честного налогоплательщика.
– Прежде чем я это сделаю… – начала Эми и чуть придвинулась к нему.
– Прежде чем ты это сделаешь… – с упором в голосе повторил за ней Саймон.
И ей стало тепло от удовольствия, будто она зажгла спичку с первого раза. Эми увидела засиявшую в глазах соседа искру понимания.
– Мы можем поработать над твоей спонтанностью, – продолжила она.
– Можем, – кивнул Саймон.
– Только очень быстро.
И они сделали это.
Через час Эми стояла на крыльце родительского дома. Она позвонила в неработающий звонок, на всякий случай, вдруг его починили, а потом, не дожидаясь реакции, так как знала, что починки он едва ли дождется, громко постучала в дверь костяшками пальцев.
Она взглянула на своего чистенького, прелестного соседа, тот стоял рядом в белоснежной футболке, прекрасно сочетавшейся с белыми зубами; очень короткая стрижка, широк в плечах, на носу очки – он напоминал ходящего по домам миссионера или безмозглого лучшего друга из подросткового фильма про вампиров. Мама задаст ему массу зондирующих вопросов, и Саймон как раз тот человек, который ответит на них обстоятельно и вежливо, и мама будет помнить эти всеобъемлющие подробности много лет после того, как Эми забудет о существовании Саймона Бэррингтона.
Он отвлечет внимание от истинной цели ее визита, состоявшей в том, чтобы исподволь собрать как можно больше биографических сведений о Саванне, особенно относящихся к предполагаемому нападению на нее.
«Ты привезла своего соседа по дому? Зачем?» – раздавались в голове Эми вопросы братьев и сестры, заданные тем осторожным, терпеливым тоном, который они иногда использовали, как будто она взрывное устройство, которое может сдетонировать в любой момент.
– Здесь ты выросла? – озираясь вокруг, спросил Саймон.
– Да, – ответила Эми.
– Счастливое детство? – спросил он и посмотрел на большие горшки с цветами, сверкающие чистотой терракотовые плитки и каменные скульптуры среди ухоженных клумб в саду. – Похоже на место счастливого детства. – Саймон постучал носком кроссовки по постаменту стоявшей рядом с дверью статуи. Это была девочка с дырками на месте глазниц, в берете и с пустой корзинкой в руках.
– Что случилось с ее глазами?
– Вороны выклевали, – кратко объяснила Эми.
– У нее такой демонический вид, – заметил Саймон.
– Точно. Я сама всегда так думала!
Дверь приоткрылась. Низкий, хрипловатый голос произнес:
– Что вам нужно?
На мгновение Эми испугалась: неужели она попала не в тот дом? Всякое бывает. Но потом щель увеличилась на длину цепочки, и за ней стояла Саванна, одетая не в обноски Эми, а в клетчатую рубашку с длинным рукавом, заправленную в черные брюки длиной в три четверти, которые, Эми была в этом уверена, принадлежали ее матери. Видеть Саванну в старой маминой одежде было еще хуже, чем в своей.
– О, привет, Эми, – произнесла Саванна. – Как дела? Твоя мама сейчас спит.
Когда мать упала в обморок в День отца, именно Саванна подхватила ее и осторожно уложила на пол. Голова Джой оказалась на ее коленях, и никто не осмелился бы сказать ей: «Отойди, чужачка, это моя мама; ее голова должна лежать на моих коленях».
