Эми тогда упомянула, что ищет новое жилье, и Лиз сказала, что сосед ее брата только что выехал из дома. Так и получилось, что Саймон и эта ее случайная пассажирка стали жить вместе.
– Ее зовут Джой. Я встречался с ней, – сказал Саймон. – И с отцом тоже.
Лиз пришла в возбуждение:
– И что ты думаешь? По-твоему, он виновен? Кажется, все думают, это дело рук отца.
– Я не знаю, – ответил Саймон.
– А ты теперь хорошо знаешь Эми? – спросила Лиз. – Она, наверное, сильно переживает. Представь, если бы наша мать пропала, а обвинять стали отца. То есть я сама не могу этого представить. – Лиз ненадолго задумалась. – Но могу вообразить обратную ситуацию. Мама отлично справилась бы с уничтожением улик, правда? Она всегда удаляет историю своих поисковых запросов, что вообще довольно подозрительно. – (Саймон молчал.) – Ты хорошо ее знаешь? Эми?
– Довольно хорошо. – Саймон прищурился на следующий чек. – Неужели ты на самом деле считаешь, что накладные ресницы подлежат налоговому вычету?
Лиз пожала плечами:
– Они нужны мне для работы.
– Нет, не нужны.
– Придется нам сойтись на том, что в этом наши мнения расходятся.
Саймон взял следующий чек.
– Так ты что, типа гулял с ней? – спросила Лиз.
Он снова склонил голову над ее чеком.
– О боже мой! – воскликнула она, ощутив прилив любви к своему недалекому младшему брату.
Сперва эта корова, его невеста, разбила ему сердце, теперь в него вонзила когти великовозрастная соседка со странностями. Понаблюдайте за этими пантерами, которые одеваются, как двадцатилетки. Парни не замечают ботокса. Хотя Лиз была вполне уверена, что Эми не станет делать себе ботокс, она была слишком хипповая, сплошной нью-эйдж, но определенно одевалась и вела себя как молодуха, несмотря на морщины.
– Эми, наверное, лет на пятнадцать старше тебя?
– На двенадцать, – поправил сестру Саймон. – Двенадцать лет три месяца и двадцать четыре дня.
– Я буду яблочный крамбл, – сказала Джой официантке.
Они с Саванной сидели в кафе «Дэвид Джонс», а у их ног выстроился великолепный набор разнообразных блестящих пакетов на веревочках с покупками.
– С мороженым или со взбитыми сливками? – спросила официантка.
– С тем и другим, – твердо ответила Джой.
Это была семейная традиция – пробовать яблочный крамбл везде, где его подавали, в почти утраченной надежде когда-нибудь наткнуться на такой прекрасный, как готовила мать Стэна. Это было ее фирменное блюдо, как шоколадные брауни у Эми. У всех, кроме Джой, затуманивались глаза, когда они ели яблочный крамбл, и все говорили: «Не такой вкусный, как у бабушки», – тогда как Джой про себя думала: «Еще бы, старая кошелка так и не поделилась рецептом. Однажды кто-нибудь найдет недостающий ингредиент, и тогда она будет по-настоящему мертва».
– Пожалуйста, мне тоже яблочный крамбл, – сказала Саванна в присущей ей забавной, почти детской манере хорошо воспитанного ребенка. – Тоже с мороженым и со взбитыми сливками.
– Значит, так же, как маме. – Официантка захлопнула блокнотик.
Уже во второй раз за сегодняшний день их ошибочно принимали за мать и дочь, когда они делали покупки, примеряя вещи в соседних кабинках. «Хотите узнать, что думает ваша дочь?» – спросила продавщица у Джой, когда та примерила платье с длинным рукавом из легкой ткани в цветочек, какие обычно не носила.
Саванна убедила Джой купить его.
– Вы выглядите очень красиво. – Саванна прищурила глаза. – И скидка двадцать процентов. Кажется, оно хорошо сшито. – Она опустилась на колени у ног Джой и загнула вверх подол платья, чтобы показать ей подгибку. – Смотрите, какая строчка. Это по-настоящему высокое качество.
Фраза застряла в сознании Джой. Она прозвучала неестественно из уст девушки такого возраста, как Саванна. Так могла сказать Ма из «Маленького домика в прериях». И тем не менее это был один из моментов, когда Джой чувствовала, что видит реальную Саванну, как будто интерес к платью заставил ее забыться на мгновение и завеса приподнялась. Саванна была готова услужить, как портье в отеле, неизменно любезная и искренне интересующаяся вашими планами. Джой даже приходилось временами напоминать себе, что не стоит слишком увлекаться этим интересом, вроде зацикленного на себе постояльца отеля. Вызвать Саванну на разговор о ней самой было нелегко, но Джой по кусочкам собирала информацию. Она заметила, что девушка становится более разговорчивой поздно вечером и когда они наедине, особенно если Джой предлагала ей стаканчик бренди. Именно в такой момент Саванна поведала ей о своей превосходной автобиографической памяти.
Они заговорили о курсе по написанию мемуаров и о том, что некоторые периоды своей жизни Джой помнит очень смутно.
«Я бы хотела, чтобы мои воспоминания немного замутились, – сказала Саванна, глядя в свой стакан. – Я помню все. Детали никогда не тускнеют».
