Джой отодвинула в сторону приборы, лежавшие на столике в кафе, чтобы наклониться ближе к Саванне, и, положив подбородок на руки, внимательно посмотрела на девушку. Та определенно выглядела лучше, чем в момент появления на пороге ее дома. Джой хотелось бы сказать, мол, это потому, что она так хорошо заботилась о своей нежданной гостье, когда действительность была совсем иной: это Саванна прекрасно заботилась о ней.
– Вы не устали? – спросила ее Саванна.
– Вовсе нет, – ответила Джой, хотя на самом деле немного утомилась. – Спасибо, что убедила меня купить то платье.
Саванна улыбнулась:
– Могу поспорить, Стэну оно понравится.
– Ему понравится скидка, – уточнила Джой.
– Это хорошее платье, – сказала Саванна.
Мать Джой оценила бы то, что Саванна встала на колени, чтобы проверить подгибку платья. Она сама так поступала: проверяла строчку на швах, растягивала подол. И презрительно фыркала, если ее что-то не устраивало.
Джой любила проводить с матерью целые дни в походах по магазинам. Когда дети были маленькие и все их время поглощал теннис, это удавалось нечасто, но один раз в год они с матерью устраивали себе такой день. И получали огромное удовольствие. Было так приятно переходить из магазина в магазин, охотиться за скидками, подбирать аксессуары к одежде, понимать, что новая голубая блузка прекрасно сочетается с этой голубой юбкой, а потом сидеть в кафе, как они сейчас сидят, чтобы дать отдых усталым ногам и обсудить, что еще нужно купить.
Обе дочери Джой ненавидели болтаться по магазинам. Эми начинала гундеть о коммерциализации, ярких огнях и о том, что чувствует себя крысой, попавшей в лабиринт, или нести еще какую-нибудь несусветную чушь, а Бруки была сосредоточена на цели, постукивала ногой, держа руку ниже талии Джой и поторапливая ее: «Давай, давай, мама, быстрая покупка – хорошая покупка».
Теперь Бруки покупала все исключительно онлайн («Тебе нужно попробовать, мама, клик, клик, и готово!»), а Эми, очевидно, откапывала для себя одежду в благотворительных корзинах, так что Джой перестала предлагать им экскурсии по магазинам.
Когда же она позвала Саванну развлечься поездкой в модный торговый центр в благодарность за все, что та делала, пока Джой была в больнице, лицо девушки осветилось радостью, хотя она и быстро проговорила: «О, это совсем необязательно».
«Мне это доставит удовольствие», – честно призналась Джой, потому что в тот момент будто заново открыла какую-то забытую часть себя, ту, которая, вероятно, существовала, только когда она ходила по магазинам с матерью, не интересовавшейся успехами дочери в теннисе и даже, скажем прямо, ее детьми, зато со страстью выражавшей мнения по поводу подходящей ей расцветки и выреза, которые сделают зрительно более стройным ее тело. Джой рассчитывала, что в ее дочерях проснется хотя бы мимолетный интерес к моде, но обе они находили это легкомысленным и несущественным, почти отвратительным, как игра в куклы, которой не увлекалась ни та ни другая. Сама Джой в детстве часами играла с куклами.
– Я знаю, что подойдет к твоему платью шифт. Длинный массивный кулон, который будет прямо здесь. – Джой указала на место, где сходятся ключицы. – Хотя я заметила, что ты почти всегда носишь эту цепочку с ключом. С ней связаны какие-то воспоминания?
Юное лицо Саванны мигом стало напряженным и угрюмым, будто она лет на тридцать старше.
– Мне подарила его подруга на день рождения в двадцать один год. – Саванна приподняла ключ и постучала им по подбородку. – Сказала, что он символизирует открывающиеся двери в яркое будущее. – Она цинично улыбнулась Джой. – Я все жду, когда же эти двери откроются.
– Уверена, для тебя скоро откроется множество дверей! – воскликнула Джой и поймала себя на том, что говорит приподнятым голосом, на который переходила, впрочем без особого успеха, когда Эми испытывала «неприятные чувства».
– Ну, вы открыли для меня свою дверь. – Лицо Саванны смягчилось. – Так что это начало! Может, мне подойдет зеленая подвеска. – Она нагнулась к пакетам с покупками, вытащила уголок платья и указала на ткань. – Чтобы подчеркнуть зелень этих маленьких квадратиков? Как вы думаете?
– Прекрасная мысль, – сказала Джой, и ее глаза наполнились нежданными слезами.
Она ощутила, как ее пронзил тонкий, острый, принесший странное удовольствие укол тоски по матери, которой так приятен был бы этот день и которой, вероятно, было бы гораздо легче найти общий язык с такой внучкой, как Саванна. Мать умерла больше двадцати лет назад, и печаль Джой тогда была такой запутанной и странной. Ее мать не назовешь слишком хорошей матерью, а как бабушка она была еще хуже: считала внуков слишком шумными, крупными и многочисленными. «Зачем тебе еще дети?» – спросила она Джой, когда та была беременна Бруки.
Мать умерла всего через три месяца после кончины матери Стэна. Тогда Джой не была готова к столкновению с горем, которое касалось только ее, и уворачивалась от него, ведь она не имела ни братьев, ни сестер, а дети гораздо больше любили другую свою бабушку из-за ее тайных денежных подачек и проклятого яблочного крамбла.
