Нева только делала вид, будто бы меняется, будто бы что-то в ней происходит, будто бы вся она такая интересная. На самом деле по большому счету эта река просто торчит на одном месте, позволяет таскать по себе туда-сюда корабли, дает пьяным мужикам купаться и каждому прохожему мочить свои грязные ноги. Стиснутая с двух сторон набережными, сдавленная, сгорбленная и кривая. Нева мне опротивела.
Очень хороший невролог, кандидат медицинских наук, наказал вести речевой дневник Дианы. Он подробно описал эту тетрадочку и как туда вносить слова, что она произносит, не забыв добавить, что люди сейчас писать разучились и от этого отстают в развитии. Я просто поулыбалась, а потом вышла из кабинета и – создала частный канал в Телеграме. В участниках только я и Макс. Мы оба добавляли туда короткие видео и кружочки со словечками дочери, реже записывали буквами то, что она стала говорить. Этот «дневник» нужен был для удобства общения со специалистами, на нем легко показать, какой большой прогресс у Дианочки от месяца к месяцу, и так же легко убедиться, что до установленных еще в Советском Союзе норм она все равно не дотягивает.
Речевой дневник был нашим с мужем общим местом в работе над компенсацией диагноза, как бы он ни звучал в разные промежутки времени. Я видела новые сообщения в канале и чувствовала, что мы вдвоем заботимся о состоянии дочери. И это вдобавок к тому простому факту, что он не ушел из семьи.
Моя бабушка обсыпает Максима комплиментами только за два факта: он физически живет и работает. Уже почти десять лет каждый звонок она уточняет, жив ли мой муж и приносит ли «получку». На оба вопроса ответы утвердительные? Несите пиво этому мужику.
Мы сидим в общей комнате, за стеллажами, в спальной зоне, на краю кровати. Только закончился интенсивный курс реабилитации в дневном стационаре психоневрологического диспансера. Я возила туда Диану трижды в неделю и несколько часов наблюдала, как с ней занимаются логопед и коррекционный педагог. Меня учили играть в правильные ролевые игры с ребенком и показывали, почему текущие игры – неправильные. Это был взгляд со стороны, и я впервые не злилась на тех, кто называет нашу дочь «отсталой».
– Похоже, она и правда не слышит, – говорила я Максиму. – Она действительно не понимает. Она смотрит куда-то мимо абсолютно, и я вообще не знаю, о чем она сейчас думает. – Муж медленно поднял и опустил плечи. – Я не знаю, как к этому подступиться, просто не представляю, но нам нужно как-то начать принимать, что ли… Ну, что она всегда будет такой. То есть что ей будет нужна забота прямо всю жизнь. Типа не до восемнадцати лет, не до окончания универа, а вообще всегда. Понимаешь?
Он снова будто тяжело вздохнул и сказал, что думал об этом и раньше, но не хотел расстраивать меня. Сказал, что видит будущее Дианы социально ограниченным даже во взрослом возрасте, говорит, что ей хорошо и безопасно только дома, значит, тут она и должна быть. С нами.
И только когда я услышала от него ровно то же, что минутой ранее сказала сама, вся несправедливость происходящего обрушилась уже на мои плечи, и мне было недостаточно просто поднимать-опускать их; мои плечи тряслись, они танцевали ебаную джигу.
Я крикнула:
– Если Диана и будет всю жизнь дома, то не с «нами», а со мной. Ты-то будешь работать как обычно. Будешь строить карьеру, общаться с коллегами, жить. И только я буду бегать по врачам и на развивашки. Только у меня нет будущего. У тебя оно есть. У Дианы оно есть – я ей его обеспечу. А у меня будущего нет. Так, получается? Так?
В глазах потемнело, но я видела, как муж опус тил уголки губ. Он слегка пододвинулся с одного конца кровати к моему концу, склонился в подобии дружеских объятий и похлопал по лопаткам. Я в ту же секунду вылетела из комнаты и закрылась в ванной. Да, прятаться за шумом воды мне не впервой. Как и обсуждать проблемы в кружках женщин – единственное взрослое общество, что мне теперь светит.
В Книжном клубе мы читали «Сердце», где Малин Кивеля пишет: «Материнство – вопрос не биологии, а приличий. Поддерживать жизнь в беззащитном существе – это пристойное поведение».
Знаешь, Малин, поддерживать жизнь в беззащитном существе – это пристойное поведение только для матери.
Однажды Максим отвел Диану в ТЦ, в секцию с конструктором лего. Пока Диана играла свой оплаченный час, он с Алисой ел мороженое на фудкорте: она, тогда еще полуторагодовалая крошка, выпила две коробочки сока. Логично, что вскоре им понадобился пеленальный столик, но оказалось, что все они стоят исключительно в женских туалетах.