В этом небогатом на работу и развлечения месте ее родственница увлекается алкоголем регулярно и деторождением периодически. Ее саму, отца детей и их общих друзей беспокоило, что малыши мешают основному увлечению. Чтобы спасти ситуацию, отец семейства сделал им загон на манер манежа, но из чугунных батарей. Сварил несколько штук между собой буквой П и приставил к стене. Это не спонтанное изобретение, оно родилось из-за того, что обычный манеж дети однажды смогли опрокинуть и выбраться, а батареи особо не подвигаешь.
Все участники событий рассказывали о детском загоне с гордостью. Тогда я невероятно удивилась, услышав такое. Просто жуть! Бедные дети, надеюсь, их спасут. Недавно вспомнила об этой истории и написала той приятельнице вновь. Она приезжала в дом буквально в прошлом году: ходили слухи, что он сгорел, и нужно было проверить. Оказалось, что за пожар приняли черный дым, ведь на дрова у родственницы не было денег и топить пришлось порубленной мебелью.
Загон все еще был там. И новые маленькие дети тоже.
А вот подруга другой моей знакомой, в Татарстане, получила наряд полиции домой за то, что приготовила на ужин рыбу. Младший из детей подавился костью, и вся семья в дружном порыве бросилась в машину, они невероятно быстро привезли малыша в приемное отделение ближайшей больницы, и не успела медсестра заполнить документы, как кость была вынута без каких-л ибо серьезных медицинских манипуляций. Вернув ровное дыхание ребенку и всей семье, они возвратились домой, грустно посмеиваясь. Подавиться костью! Надо же так. Под дверью их уже ждали сотрудники полиции.
Я так и вижу этих серьезных мужчин в форме, их фуражки и плотные черные казенные папки в руках. Тот, что чином помладше, кладет на папку листочек и начинает записывать. Мать плачет, отец уводит детей в кухню, дает планшет и обещает сколько угодно мультиков, только сидите тут. Полицейский вздыхает:
– А что поделать? Причинение вреда несовершеннолетнему. Надо разобраться: умышленно, неумышленно? Эти данные в соцзащиту передадим. Правила такие.
На Дальнем Востоке, даже в самой отдаленной его части, тоже есть и соцзащита, и полицейские. И все они были в гостях у родственницы моей приятельницы. С годами надобность в манеже не отпадает, всех все устраивает.
Женщине из Татарстана в итоге выписали штраф – 500 рублей. Небольшая сумма, но мне все равно за нее обидно. Мы с подругой достраиваем вымышленный диалог с полицейским: «Вы что, его еще и кормите? Мы таких сразу на карандаш берем. Вот если бы вы рюмочку коньячку на ночь в молоко подмешивали, чтобы лучше спал, мы бы вас поблагодарили и еще одно пособие выдали. А это что такое? Разнообразное питание? Придумали тоже».
В нашем чате стикеры со смеющимися животными, хотя следовало бы плакать.
Во втором классе я позвонила матери из дома на рабочий телефон и 15 минут плакала в трубку. Мать перепугалась, потратила столько сил, пытаясь выведать, кто из членов нашей семьи умер у меня на руках, раз я так реву, и, узнав, что причина всего лишь в двойке по математике, обозвала дурой, но пообещала за оценку не ругать.
Возможно, я хотела провернуть подобный трюк и в машине скорой – раз за разом повторяла, как мне больно, плохо и тяжело из-за произошедшего. Алиса развеселилась и вообще была рада покататься на большой машине. Только я раскачивалась вперед-назад.
Один из фельдшеров, не тот, с ежиком, а второй, который делал укол и заполнял бумаги, сказал, что дети часто едят ядовитые растения. Чаще всего молочай. Он годами стоит в доме, и никто не догадывается о яде, пока его не поест ребенок.
– Обычно такие истории сильно плохо не заканчиваются, – добавил он.
У каждого свое представление о степени «сильноплохости», но эти слова все равно успокоили меня. Будто бы чужой провал уменьшает мой собственный. Если весь класс получил двойки, то конкретно твоя двойка не так уж страшна. Мы делим коллективную вину на всех.
Значит ли это, что все матери, чьи дети выкакали монетки, стоят в одном ряду с Голубкой, Сибирячкой и Сожительницей? Станет ли им легче? Станет ли тяжелее нам? Жаль, такие материи не прописаны в административном и уголовном кодексах.
Приехав в больницу, первый фельдшер хлопнул папкой с документами Алисы по стойке приемного отделения. Слова вообще всех фельдшеров мира могут быть сколь угодно утешительными, но они ничего не значат. Сейчас оценивать нанесенный вред и решать мою дальнейшую судьбу будут другие люди.