– К его дочери? – Ева покачала головой. – Я уже успела забыть первую часть твоей истории. Трудно представить этого старого ворчуна отцом. Где она теперь?
– В могиле. Тогда ей было четырнадцать, а мне шестнадцать. К тому времени мы пробыли вместе в общей сложности шесть лет, и я уже начал становиться на ноги. Один из моих игорных проектов стал приносить неплохой доход, что привлекло внимание небольшой, но необычайно зловредной преступной группы. Они решили, что я вторгаюсь на их территорию, а я полагал, что не выхожу за пределы своей. Пошли угрозы, но я задрал нос и проигнорировал предупреждение. Раз-другой они пытались научить меня уму-разуму и уважению, но меня было нелегко сцапать. К тому же я очень быстро набирался сил и начал завоевывать авторитет. Денежки так и текли мне в карман. В конце концов, мы с Соммерсетом сложились и купили маленькую, но очень приличную квартирку. Примерно тогда же Марлена в меня влюбилась…
Рорк некоторое время молчал, опустив глаза. Очевидно, вспоминал прошлое, и его воспоминания были нерадостными.
– Она мне очень нравилась, но я боялся до нее дотронуться. Марлена была красива и поразительно невинна, несмотря на жизнь, которую мы тогда вели. А я уже был мужчиной и воспринимал ее примерно так, как воспринимают возвышенное произведение искусства. Очень романтично я к ней относился. Никаких сексуальных помыслов! Но она смотрела на это по-своему. Как-то ночью она зашла ко мне в комнату и очень мило – я чуть не помер со страху – предложила мне себя. Я пришел в ужас. Ведь я был мужчиной и не мог не испытать соблазна.
Рорк поднял на Еву глаза.
– Я обошелся с ней немилосердно: выгнал вон. Она была потрясена. Никогда не забуду ее взгляд: она мне доверяла, верила мне, а я, поступив правильно, предал ее.
– Как я – Мэвис…
– Ты только воображаешь, что ее предала. Но мой рассказ на этом не кончается. Той же ночью она сбежала из дому. Мы с Соммерсетом узнали о ее исчезновении только на следующий день, когда мои конкуренты сообщили, что она в их руках. Они прислали одежду, в которой она удрала, запачканную кровью. В первый – и в последний – раз в жизни я увидел Соммерсета бессильным. Я бы отдал им все, чего бы они ни потребовали, я бы на все пошел, даже самого себя предложил в обмен на нее. Ты ведь тоже сейчас готова поменяться с Мэвис местами?
– Да. – Ева рассеянно поставила на стол пустую чашку. – Я готова на все.
– Но иногда это «все» приходит слишком поздно. Я установил с ними связь, сказал, что готов к переговорам, умолял ее не трогать. Но они уже принялись за нее: они насиловали ее и издевались над этой чудесной четырнадцатилетней девочкой, умевшей радоваться жизни и только-только ощутившей себя женщиной! Не прошло и нескольких часов после того, как я на них вышел, как они подбросили ее труп мне на порог. Она была для них всего лишь средством достижения цели – утереть нос выскочке-конкуренту. Они даже не увидели в ней живого человека! А у меня уже не было возможности обратить время вспять и не дать этому совершиться…
– Ты не виноват. – Она взяла его за руки. – Все это ужасно, но ты не виноват.
– Сейчас я знаю, что не виноват. Однако мне потребовались годы, чтобы поверить в это, чтобы понять и принять. Надо сказать, Соммерсет ни разу меня не упрекнул, а ведь мог бы: в ней заключалась вся его жизнь, и она приняла страдания и смерть из-за меня. Но он с самого начала не считал меня виноватым.
Ева вздохнула и закрыла глаза. Она знала, зачем Рорк все это ей рассказывает, зачем заново переживает то, что долгие годы преследовало его как кошмар. Он хочет, чтобы она тоже перестала себя винить.
– Ты не мог этого предотвратить. Ты мог вмешаться только в последующие события. Я сейчас тоже выбиваюсь из сил, чтобы найти и наказать виновного. – Ева с трудом приоткрыла глаза. – Расскажи уж, чем все закончилось.
– Я выследил всех, кто это совершил, и всех их убил – медленно и изощренно, насколько хватило фантазии. – Он улыбнулся, и от этой улыбки Еве стало страшновато. – У каждого собственный способ находить решения и добиваться справедливости.
– Справедливость и самосуд – разные вещи.
– Для тебя. Но я уверен: так или иначе, ты все равно решишь проблему Мэвис и восстановишь справедливость. Ни минуты в этом не сомневаюсь.
– Не могу допустить, чтобы она предстала перед судом! – Ева уже не могла держать голову прямо. Встрепенувшись из последних сил, она пролепетала: – Мне надо найти… Я должна идти… – Рука словно налилась свинцом, ей даже не удалось поднести ее к лицу. – Черт бы тебя побрал, Рорк! Ты дал мне транквилизатор!
– Поспи, – прошептал он и осторожно расстегнул ее портупею. – Ложись.
– Принуждение человека к приему лекарственных средств без его ведома представляет собой нарушение… – Она еще успела почувствовать, как он расстегивает пуговицы на ее рубашке.
– Утром можешь меня арестовать. – Раздев ее, Рорк разделся сам и улегся рядом. – А пока – спокойной ночи.
Но ночь спокойной не получилась – Еву продолжали мучить дурные сны.
