— А предохраняться не судьба? Тем более, что ты заранее это знал, — прошипела я, вскакивая со своего места.
Нет, это бред. Какие дети? Я сама дите!
— Тогда ты бы до сих пор металась в горячке, — добили меня и, подойдя, заключили в обьятия.
— Тебе нужно было мужское семя…
Расширив глаза от ужаса, я вскинула руки и зажала ему рот ладонями.
— Избавь меня от таких подробностей, — покраснев до корней волос, прошептала я, понимая, что это все уже слишком для меня.
Я всеми силами старалась гнать от себя воспоминания о маге и том времени, что провела у него на привязи. Старалась не думать о том, во что я чуть не превратилась по его милости.
Но эти слова Хантера о ребенке… я ведь всего-лишь человек и моя психика вовсе не так прочна, как хотелось бы. И я чувствовала, что уже очень близка грань, за которой меня ждет если не безумие, то продолжительная истерика точно.
Мужчина замолчал, сильнее прижав меня к своему телу и, положив подбородок на макушку, начал укачивать в своих руках, шепча какую-то бессмыслицу своим завораживающим бархатистым голосом. А я вдруг с невероятной остротой ощутила его близость: дерманящий разум запах кожи с легкими нотками мыла, близость сильного тела, охватывающие меня руки и ладонь, скользящая по моей спине и успокаивающе поглаживающая мою спину сквозь толстый махровый халат. Следом пришло желание. Пока еще робкое, но с каждой секундой разгорающееся все сильнее. Сама не поняла в какое мгновение мое дыхание сбилось и захотелось сжать посильнее ноги, чтобы унять начавшую разгораться жажду.
Услышав тихий рык над головой, почувствовав, как сильнее сжались вокруг меня руки Хантера, я рванулас из его объятий, сбегая от него на другой конец комнаты. Нет, только не снова. Что это? Моя суккуба была сыта, но это…
Застонала и вскинула руку, останавливая рванувшего ко мне Хантера.
— Нет, нет, пожалуйста, только не опять, — шептала я, сгибаясь пополам от стремительно разгорающегося пожара внизу живота. — Какого хрена, все же было нормально! Я не должна снова испытывать эту боль, я не могу…
Остановившийся было вервольф снова кинулся ко мней, подхватывая уже готовую осесть на пол меня на руки и прижимая к своему телу, тем самым делая мою набиравшую обороты агонию еще невыносимей.
— Тш-ш-ш, все будт хорошо, родная моя, — зашептал он. — Я надеялся, что мы ошиблись и тебе кололи нечто кардинально отличающееся от того, чем пичкали самок для оплодотворения.
Но, видимо, зря…
— Я не хочу, Хантер, не хочу больше. Снова терпеть…
— Тебе не придется терпеть, я позабучь о тебе…
— Какое благородство, — сьязвила я, чувствуя, как по щекам начинают катиться слезы. — Сколько же это будет продолжаться?
— Несколько дней или прекратится раньше, если заберемениешь, — «успокоил» меня Хантер, повергая своими словами в еще большую пучину отчания.
— Я не хочу, слышишь, не хочу беременеть! Не хочу больше чувствовать этого… никогда, — начала вырывать из его рук, но добилась лишь того, что мой халат оказался распахнутым, а потом и вовсе сброшенным на пол, а сама я — прижатая к стене огромным телом вервольфа.
— Милая, посмотри на меня, — попросил он, — не нужно плакать, — он стер губами мои слезы. — Мне было бы приятней приди ты ко мне по своей воле, а не от того, что тебя напичкали какой-то хренью. Но, к сожалению, нам не приходится выбирать. А ребенок… я был бы счастлив… я бы на руках тебя носил подари ты мне малыша… нет, я в любом случае собираюсь делать это… Сладкая моя… чувственная девочка…
Хантер боромотал это бессвязно, целуя мое лицо, шею, спускаясь к груди, а я и не особо прислушивалась, умирая от отчаяния и сгорая от похоти. Снова…
Вскрикнула, почувствовав, как член мужчины одним мощным ударом пронзает меня, даря приятное чувство наполненности и вырывая стон наслаждения из моей груди.
Безумие продолжалось двое суток с более-менее длительными перерывами на сон и еду.
Каждый новый приступ боли и отчаянной потребности в мужчине все больше ломал меня и даже слова утешения, которые постоянно шептал мне Хантер, не действовали, проскальзывая мимо ушей. Я чувствовала себя не просто отвратно, я чувствовала себя мерзко настолько, что хотелось выть, но вместо этого я лежала, свернувшись калачиком и уставившись в одну точку на стене напротив. Мне не хотелось есть, мне не хотелось пить.
Все мое существо сжималось от ожидания очередного приступа боли желания и даже молчаливая поддержка обнимающего меня сзади Хантера не приносила облегчения. Да, он постоянно был рядом. Да, он брал меня как только я начинала корчиться от боли, избавляя от необходимости терпеть ее или, что еще ужаснее — просить об избавлении от нее. Он постоянно поддерживал меня, шепча, как я нужна ему, как он восхищается мной, что верит — мне по силам вынести любые испытания. Но это не так! Пытка желанием слишком затянулась… Возможно, мне было бы легче, находись сейчас рядом со мной мой мужчина.
