– Ми-а любила их запах. – Бросив опустевшую медвежью челюсть, я всхлипнула.
– Она умела любить… – вздохнула мать вождя. – Пошли.
Старуха двинулась к выходу из могильного грота, я послушно последовала за ней.
Мы вернулись к центральной пещере. Посередине было выдолблено углубление, в нём постоянно поддерживали огонь. Дерево быстро прогорало, поэтому жгли кости. Они сильно дымили, зато долго горели. Большой очаг, обложенный камнями, служил местом сбора семьи. Здесь мы ели, слушали рассказы охотников и женщин, здесь в ночь полной луны мать вождя проводила жеребьёвку.
Спали мы поодаль от большого очага в отгороженных друг от друга камнями нишах. В каждой спальне был выдолблен маленький очаг для обогрева, но огонь разводили лишь зимой, летом обогревали только отдалённые ниши, предназначенные для раненых и больных. Сейчас из одной такой ниши доносился неутихающий кашель, но он заглушался гвалтом. Люди тянулись к большому очагу, гадая, зачем вождь созывает семью на совет.
Нашей пещера стала две зимы назад, до того в ней хозяйничал громадный медведь. Мужчины наткнулись на дыру под выступающим скальным навесом, которая, судя по разбросанным вокруг экскрементам и следам когтей, вела в медвежье логово. А пещерные медведи – наряду с зубрами, лосями, оленями, сернами и кабанами – были главным промыслом наших охотников.
Четверо мужчин залезли на скальный навес и натаскали камней. Трое принялись реветь перед входом в логово. За их спинами остальные держали наготове копья. Из дыры донёсся ответный рёв, а потом появился медведь. Такого гиганта охотники ещё не встречали – даже на четырёх лапах зверь превосходил ростом самого высокого из них. Мужчины, залезшие на выступ, увидели его голову и принялись швырять камни. Ревевшие отступали, но не умолками. Камнями и рёвом охотники добивались, чтобы медведь в ярости вскинулся на задние лапы, и тогда в его брюхо полетят копья!
У любого зверя наиболее уязвимая часть – брюхо, там самая тонкая шкура. Голову защищают кости, на шее и спине шкура толстая, на боках тоже. Чтобы защитить своё брюхо, звери передвигаются на четырёх лапах. Только люди ходят на двух ногах, открывая всем свой живот. Хотя и у нас он – самое уязвимое место. Если удар когтистой лапы, рога или бивня придётся по другой части тела, покалеченный человек может выжить. Но удар по животу – верная смерть.
В схватке с медведем Тойби потеряла двух охотников. Копья остальных забрали жизнь зверя. Медвежья пещера состояла из двух ярусов. Первый подходил для свежевания добычи и выделки шкур. Во втором, сухом и обширном, имелись два туннеля. Один выводил в грот. Другой, более узкий, вёл наверх и заканчивался небольшой пещеркой со сквозными отверстиями в стенах, дававшими достаточно света. Там устроили мастерскую. А в гроте погребли погибших охотников и впоследствии стали хоронить всех умерших членов нашей семьи.
Вождь решил, что логово зверя годится для зимней стоянки. Пришлось проделать много работы, чтобы обустроить становище. Мужчины таскали камни и выдалбливали углубления для очагов, женщины очищали пещеру от следов прежнего хозяина. Я вместе с другими детьми всюду лазила, обследуя новое жильё. Это было очень интересно, хотя после свежего воздуха первое время в пещере тяжело дышалось.
Охотники содрали с медведя шкуру, женщины отделили подкожный жир от мяса. Жир растопили и потом использовали для лечения, а мясо съели. Череп по приказу вождя установили на скальном уступе над входом. Чтобы он прочно держался, охотники не пожалели клеящей смолы. Череп должен был отпугивать от пещеры хищников и указывать другим Тойби, если те появятся, что здесь живут люди. Шкуру тщательно выделали. Вождь сказал, что на ней будут рожать женщины.
Но за время нашей затянувшейся стоянки в медвежьей пещере другие Тойби так и не появились. А в конце второй зимы дух зверя стал забирать жизни женщин, и на его шкуре они не рожали, а умирали…
Мы выбрались из пещеры и спустились к реке. Под нами шумел поток, а над нашими головами сияла полная луна – ночной очаг Великой Старухи. Воткнув факел в щель между камнями, мать вождя присела, я опустилась подле неё.
– Лил-Ыт означает Маленький Ручей, – задумчиво сказала она. – Твоя ми-а была права, дав тебе это имя. Ты и впрямь сродни речке – небольшой, но неукротимой. Дважды осмелилась нарушить запреты – ушла далеко от становища и проникла в могильный грот. И всё из-за любви к своей ми-а… Такая любовь – редкий дар. Скоро ты войдёшь в возраст и выберешь себе мужа. Женой прочих мужчин ты будешь по жребию, как все женщины, но первого выберешь сама. Я хочу, чтобы ты полюбила его, как твоя ми-а моего сына.
От её слов у меня брызнули слёзы.
– А я не хочу! Если бы сын твой погиб, сердце ми-а разбилось, но первой ушла она и забрала его сердце. Я не хочу страдать, как он! Я не буду любить, как они! Буду рожать детей Тойби, и всё!
Старуха печально улыбнулась.
