«И никому от этого не легче», – мысленно добавил он. Сразу за окном росло дерево рябины, заскорузлая ветка под натиском ветра скребнула по мокрому стеклу, прилепив к ней последний лист. Как будто Раиса пальцами провела, оставляя последний прощальный привет. Врет Фокин, не тяготился Рем ею, и совсем не важно, на сколько лет она его старше.
Разговор с Завьяловым ничего не дал, а местонахождение Луневой Евгении Васильевны, в первом замужестве Бутовой, Рем уже знал, пробил по базам. И насчет ее мужа кое-что выяснил. Генеральный директор инвестиционной компании, далеко не самый бедный предприниматель, если мог позволить себе роскошный дом в районе Архангельского.
Именно туда и отправился Рем после обеда. Бабков предложил свое содействие, он отказываться не стал. В таких ситуациях вдвоем лучше, чем одному.
На въезде в клубный поселок стоял охранник в униформе, крепкий, с каменным лицом. Рем готовился предъявить удостоверение, стал притормаживать, но парень поднял шлагбаум еще до того, как он остановился. Рем снова набрал скорость, Бабков помахал охраннику, проезжая мимо него, но тот даже бровью не повел.
– Нормально люди живут! – разглядывая особняки, протянул Бабков – и с завистью, и осуждением одновременно.
А дома большие, красивые, разные по форме, но единые по стилю. Белые стены, коричневые черепичные крыши.
– Посмотрим, какие они нормальные, – сказал Рем, настраиваясь на борьбу с самим собой.
Уголовное дело закрыто, основания для беспокойства Луневой Евгении у него нет, возможно, ему нахамят или даже прямым текстом пошлют в одно известное место. В ответ он должен продемонстрировать полную невозмутимость.
Рем остановил машину возле высоких кованых ворот, на которых красовался номер восемьдесят два. Напротив них через дорогу стояли закрытыми точно такие же ворота, сквозь прутья которых просматривался двор с богатым ландшафтным дизайном. Единый стиль поселка создал ощущение зеркального отражения. Но Рема интересовал сейчас только восемьдесят второй дом, большой, богатый.
Откуда-то из глубины дома показался мужчина в черном пуховике с накладными погонами. Рослый, с выправкой, начальственно важный. Но у него был взгляд цепного пса, готового исполнять волю своего хозяина.
– Лейтенант полиции Титов! – Рем раскрыл свои корочки.
– И что? – недовольно глянул на него здоровяк.
– Мне бы с Евгенией Васильевной поговорить.
– По поводу?
– По поводу уголовного преступления! – резко сказал Бабков, останавливаясь рядом с Ремом.
– Основания?
– Основания обычно спрашивают те, кто чувствует за собой вину, – наседал Бабков. – Вы хотите сказать, что гражданка Лунева причастна к убийству своего первого мужа?
– Э-э… Ладно!
Мужчина инстинктивно провел взглядом по воротам, словно желая убедиться, что без него непрошеные гости не смогут проникнуть на охраняемую территорию. Он ушел, а вернулся, сопровождая мужчину в такой же примерно куртке, как у него, но в походке которого чувствовалась раскрепощенность хозяина жизни. Немолодой, лет шестьдесят с чем-то, но бодрый, подтянутый, походка скорее летящая, чем по-стариковски шаркающая. В руке он держал айфон, причем с таким видом, как будто собирался кому-то звонить.
– Кто это у нас тут причастен к убийству? – возмущенно и даже зло спросил мужчина. – Кто вы такие?
– Лейтенант полиции Титов!
– Ты оборзел, лейтенант?
– Мне бы хотелось прояснить один момент по делу об убийстве гражданки Валерьевой.
Хозяин дома набрал в легкие воздуха, но обрушить свой гнев на Рема не успел, увидел красивую молодую женщину, которая выходила из дома. Появился кто-то и со стороны дома напротив, Рем услышал, как открылась калитка, но голову на звук повернул не сразу. Вряд ли это спускают с цепи собак. Да и молодая женщина его заинтересовала, она была не столько красивая, сколько привлекали в ней глубокие, с загадочной поволокой глаза. Худенькая, стройная, легкая походка. Пуховое пальто нараспашку, теплый спортивный костюм под ним, на ногах обычные чуни из овечьей шерсти.
Непросто была одета и другая женщина – из дома напротив. Элегантная шубка из стриженой норки, изящные сапоги на шпильке, отличная прическа. Мама умела выглядеть элегантно во всех случаях жизни. За ее спиной маячил Матвей, ну куда без него?
– Рем, ты что здесь делаешь? – с подозрением глянув на соседа, спросила она.
– Можешь поставить мне двойку, – усмехнулся Рем.
Он смог с ходу раскрыть дело, над которым столько лет безуспешно бились лучшие сыскные силы страны, но не знал адрес родной матери. Потому что не хотел знать. Потому что был слишком жесток к ней. Или не слишком? Евгения Лунева – бывшая жена Бутова, с ней все ясно. Но почему она живет именно здесь, а не где-то? Вдруг мама все-таки причастна к убийству Раисы?
– Ева Максимовна, мое почтение! – подчеркнуто вежливо поздоровался Лунев.
Рем едва сдержал усмешку. Мама ловко переиначила свое имя, по паспорту Евдокия, в жизни – Ева, что ж, это ее право.
– И вам здравствуйте, Павел Маркович! – Мама улыбнулась мужчине, с трудом оторвав взгляд от сына.
