Марфин не бросился на него, не побежал за Ремом, даже на проходную не позвонил, чтобы его задержали. Рем вышел из отдела, сел в машину, мысленно поблагодарив маму. Сам дураком был, отказываясь от щедрого подарка. Джип – это и мобильность, и надежность, и частица домашнего очага в морозную, как сейчас, погоду. А кофе и бургеры он купит в дороге – по пути следования за Фокиным. Хорошо, если профессор ударится в бега, тогда будет уже сосем другой разговор.
Трекер спутниковый, уверенное действие в зоне Москвы и области, Рем не переживал, что Фокин исчезнет с радаров. И не догнать он его не боялся. Жил Фокин в Черемушках, его машина плелась в гуще потока Садового кольца с прицелом на Ленинский проспект. Если Фокин едет домой, то и догонять его не надо. Если он собирается выехать из Москвы, у Рема будет время наверстать упущенное.
В пробке застрял и сам Рем; пользуясь возможностью, подключился к телефону Фокина, его интересовали поступающие и исходящие звонки. Но профессор никому не звонил. И Макарьева ему не звонила. Но не факт, что между ними не было связи, возможно, они общались друг с другом с каких-то левых, не оформленных на них телефонных номеров. Или через мессенджеры с защищенной связью. Все возможно, Рем ничего не исключал.
Фокин миновал поворот на Черемушки, пересек МКАД, вслед за ним Рем выехал на Киевское шоссе. Неужели во Внуково собрался?
Но Фокин свернул с шоссе далеко за аэропортом, Рем нагнал его в дачном поселке с большими участками, современные кирпичные коттеджи перемежались деревянными домами советской эпохи. Во двор одного такого полутораэтажного шале Фокин и загнал свою машину. Долго возился с воротами, открывая их, даже рукой махнул, хотел бросить машину на улице. Но ворота все-таки сдались, он заехал во двор. Свет в окнах дома загорелся только с его появлением. Но дым из труб не повалил, хотя на улице практически зима. Или в доме газовое отопление, или Фокин решил околеть от холода. Рем скривил губы, допустив второе. Нет, такие, как Фокин, жизнь самоубийством не заканчивают, духу его не хватит, а может, и чувства вины.
Каково же было его удивление, когда, подкравшись к дому, он через окно увидел в руке Фокина пистолет. Доктор сидел в кресле-качалке у холодного камина, приставив к виску ствол револьвера. Глаза закрыты, страдальческое лицо, вид плачущего человека. Похоже, Фокин не собирался нажимать на спусковой крючок прямо сейчас. Он перемешивал в голове фрагменты из своей никчемной жизни в гремучий коктейль. Моча могла ударить в голову в любой момент.
Дверь открыта, Рем поднялся на крыльцо так, что ни одна доска под ним не скрипнула, тихонько зашел в дом. Фокин сидел в прежней позе, боком к нему, никого и ничего не замечая. Рем решил, что сможет быстро пройти три-четыре метра, отделяющие его от доктора. Если Фокин преступник, он должен предстать перед судом. Застрелиться легко, в зоне куда трудней, чем на том свете.
Рем успел сделать всего лишь один шаг, прежде чем Фокин навел на него пистолет. От страдальческой гримасы на лице не осталось и следа. Он смотрел насмешливо и с чувством превосходства. Доктор был готов убивать. Он с легкостью мог нажать на спуск, Рем в этом не сомневался. Но из кресла доктору подняться будет непросто. Кресло качается, Фокину придется наклонить тело, чтобы перенести его вес на ноги. Будет мгновение, когда он не сможет выстрелить, во всяком случае прицельно. А расстояние до него два-три метра, не много, хотя и немало.
– Какие же вы все предсказуемые, служители закона… – язвительным тоном сказал он. – Даже не думай приближаться ко мне! Хлопну как муху!.. И руки вперед! Чтобы я их видел!
– Это ведь своими руками убивать придется, – усмехнулся Рем.
Спинной нерв напрягся, едва он подумал о зомбированном психе, который мог находиться в доме и подкрадываться сейчас со спины. Он даже попробовал повернуть голову, глянуть через плечо, но Фокин угрожающе шевельнул пальцем на спусковом крючке.
– Давай без лишних движений! Мы, психиатры, нервные люди. Хотя и пытаемся это скрывать… Так же, как и ты! Скажи, иногда хочется кого-нибудь убить? Со злости!
– Хочется Бутова убить…
Фамилию второго человека, которого хотелось бы убить, Рем озвучил мысленно, но Фокин ее прочел по лицу Рема. И усмехнулся:
– Бутова убил я.
– Даже так?
– За то, что он убил Раису. Я просил его ее не убивать.
– А у вас был разговор?
– Да, у нас был разговор. После того, как он напал на… не помню, на кого он напал сначала.
– На Луневу.
– Я не просил Бутова убивать Раису. А он убил. За это я его избил… Это я отбил ему селезенку. Я отомстил ему за Раису. Ты же не смог довести начатое до конца. А я смог… Потому что любил Раису. И сейчас люблю… И ревную. Даже сейчас ревную. Знал бы ты, щенок, как мне хочется тебя сейчас застрелить!
