– Да-да… – Вероника провела по лбу внешней стороной ладони, как будто приклеивала к нему траурную ленту. – Какое несчастье!.. Мои соболезнования!
– Взаимно… Или Раиса не была вашей подругой?
– Подругой… Ты знаешь, что она была моей подругой? – не очень удивленно спросила Макарьева.
Постукивая каблучками, она подошла к Рему, мягко взяла его под руку, подвела к дивану. От нее исходил аромат французских духов, от волнения Рем ощутил слабость в коленках, но лишь усилил в себе голос опера. Нельзя ему поддаваться соблазнам, когда Вероника может быть замешана в убийстве Раисы.
– Я служу здесь, в Москве, уголовный розыск, оперативное обеспечение следственных действий.
– Следственные действия в отношении Раисы? А я слышала, дело закрыто. Убийца какой-то псих…
– Пациент вашего старого знакомого Фокина Станислава Борисовича.
Вероника умела владеть собой, ничуть не изменилась в лице, только «подтаявший» было взгляд снова похолодел. И руку она инстинктивно одернула.
– У Станислава много пациентов. С криминогенными изменениями психики. Работа у него такая… Но все равно вы меня потрясли! – немного подумав, Макарьева ослабила поводья, за которые сама же себя и держала.
– То есть вы не знали, что Тимофей Бутов пациент Фокина Станислава Борисовича?
Вероника ненадолго задумалась, пытаясь заглянуть в недалекое будущее, в котором она могла попасться на установленном, но отвергнутом ею факте.
– Не знала. Пока он мне об этом не сказал.
– Когда он вам об этом говорил?
– После того как погибла Раиса. Недели через три.
– То есть вы старые друзья, погибла ваша старая подруга, и вы встретились только через три недели после этого?
– Не встретились, созвонились. А мы старые друзья, да… – слегка растерянно кивнула Вероника. – Всего лишь друзья.
– После первого аборта.
– Что, простите?
– Вы же лечили Раису от бесплодия.
– Да-да… И аборт был… Да, у них были отношения со Стасом.
Макарьева не скрывала удивления, глядя на Рема. Он знал такие вещи, о которых мужьям знать не полагается. И не только мужьям.
– Отношения или любовь?
– Ну, и любовь… Наверное…
– Такая любовь, что Раиса сбежала от Фокина в Пензу?
– Сбежала?.. Ну, может, и сбежала, – не хотела или не могла отрицать Вероника.
– Бросила Стаса. На вас.
– На меня?.. Ну да, мы были со Стасом вместе… И что вы хотите этим сказать?
– Фокин мог желать смерти Раисе?
– Знаете, была у меня такая мысль.
– Значит, мог.
– В том то и дело, что не мог, Стас не тот человек, чтобы убивать… И мстить… Я ведь ушла от него… И не просто ушла, можно сказать, предала… Нет, просто изменила ему…
– Не тот человек, но вы на него все-таки подумали?
– Ну, случай удобный, чтобы отомстить, – быстро проговорила Вероника.
Быстрей закончить фразу и поскорее забыть о сказанном – это стремление читалось в ее глазах.
– Какой случай? Раиса обратилась к вам за помощью, вы взялись решить ее проблему, как Фокин узнал об этом?
– Фокин ничего не знал… Пока на Раису… Нет, не на Раису, Бутов напал на… – Макарьева торопливо провела пальцами по столу, где у нее лежала записная книжка, но до нее даже не дотронулась.
– На гражданку Луневу, – подсказал Рем.
– Да-да, на Луневу…
– Фокин узнал о том, что Бутов напал на Луневу, позвонил вам.
– Не звонил.
– То есть он не знал о нападении Бутова на Луневу?
– Если знал, то не от меня.
– А об убийстве Раисы он от кого узнал?
– От Бутова и узнал…
– А вы ему не звонили?
– Нет!
– Вы не знали, что Бутов пациент Фокина?
– Нет… От Фокина узнала.
– Как узнали, он же вам не звонил?
– Сразу не звонил, недели через три позвонил, я же вам говорила… Я вам говорю, а вы не слышите! – поднялась в атаку Макарьева. – Все, с меня хватит! – Она решительно рассекла ладонью воздух.
– Вам не интересно знать, кто убил вашу подругу?
– Не надо меня брать за живое!
Еще совсем недавно Макарьева смотрела на Рема с высоты своего положения, с невозмутимостью особы королевских кровей, а сейчас голос ее дрожал. И в глазах смесь тревоги и пугливого восхищения. Определенно, Рем произвел на нее впечатление своей настойчивостью. Неприятное, но впечатление.
– Я не имею никого отношения к гибели Раисы!
– А Фокин?
– Не знаю… А давай ты придешь ко мне завтра!..
Вероника подошла к Рему, одной руку взяла за пальцы, а другую положила на плечо, как будто собиралась взять его на прием. Но прикосновения мягкие, даже нежные. И если она брала Рема на прием, то исключительно на психологический. Довольно успешно. Он ощутил, как спадает в нем волна гнева, близкого к праведному.
– Завтра вечером, – уточнила она. – И я постараюсь ответить на все твои вопросы. Просто сейчас мне нужно ехать… важная встреча.
Вероника не сказала, на какие вопросы она могла бы ответить, но ему снова стало жарко и захотелось пошире расстегнуть воротник поло.
– Мне тоже пора, но сначала один вопрос. Это правда, что лечение Раисы финансировала мама?
Рем не торопился вызывать маму на серьезный разговор. Планируемый визит в офис она перенесла на завтра, ехать с ней не пришлось, и он отправился к Макарьевой, а сейчас спешил на Тверскую для встречи с Фокиным. С мамой он поговорит вечером. Получит пищу для ума и поговорит.
