– Нет, не зерно. Это мука. Белая, хорошая мука. Много тонн, ее готовили к отправке, я не знаю куда, знаю, что она была не для местных. А потом ее оставили, чтобы, когда сюда прибудут первые переселенцы, везде был хороший хлеб. Жители города раньше, еще до войны, очень хорошо умели делать хранилища для консервации продуктов. Мука, зерно могли очень долго лежать. Мясо, овощи, фрукты, все лежало долго. Даже молоко!
Полька округлила глаза, говоря про молоко, и стало ясно, что именно оно и было ее мечтой сейчас.
– Ты знаешь, какой это из складов?
– Третий по счету от моста. Так говорят. Подход к нему завален. Там еще понтоны старые лежат вокруг него. И снаряды неразминированные. Порт очень сильно бомбили, опасно ходить. Но недавно на черном рынке у Королевских ворот появилась белая мука. Месяца четыре как. И много кто стал от нее умирать. Но моя бабушка помнит эту болезнь. Вот и я тоже ею заболела. Муж приносил домой муку, я пекла хлеб, он был ранен и умер раньше. Эта болезнь очень сильно влияет на сердце. У кого оно больное, все быстро умирают.
– Подробнее.
– Спорынья. Фашисты однажды уже использовали этот яд в моей деревне. Они заразили муку спорыньей. Все, кто пек хлеб из нее, умерли.
– Интересно, где они ее столько достали, чтобы отравить такое большое хранилище. Она же должна храниться в мешках. Мука-то, – проговорил Афанасий Федорович.
Полька быстро перекрестилась и сказала, что сделали. Что у нее в семье говорили, что фашисты научились делать этот яд сами. И что учились где-то тут.
– Говорили про лабораторию, там делали газ, специальный, и яды. Может, брешут. В замке это было на заливе, и ходили слухи, что вокруг этого замка ничего не растет. И не будет расти. И животные гибнут. А потом пришли русские и сожгли замок.
– Лохштедт.
Глаза Магды стали еще больше, женщина перекрестилась, а потом почему-то посмотрела на Семена с таким ужасом, что ему стало немного смешно. Так, словно он вот-вот утащит ее в этот замок.
После этого полька стала тоскливо говорить, что ей пора браться за работу, а то она не сможет заработать денег, а семью нужно кормить. Семен кивнул, говоря ей, что очень благодарен, и отпустил, а сам глубоко задумался.
– Думаешь, где они яд такой мудреный взяли? – спросил Афанасий Федорович.
– Нет, я больше думаю, если работает группа, то что она хочет замаскировать этими смертями? От чего отвлечь?
– А может быть, ты слишком много думаешь? Может, это зверье и не хочет никого ни от чего отвлекать, а в самом деле просто решили потравить тут всех? Раз они все это массово хотели производить в этом замке? Ты, кстати, откуда про него знаешь?
– Его сожгли по моему донесению, я там был, – сказал Семен и позвал Магду.
Он записал ей на бумаге по-польски, что нужно сказать доктору. И сказал, чтобы она обязательно пошла в госпиталь лечиться, иначе скоро умрет. А так полежит немного в больнице и выйдет.
– Я уже мертва, – устало сказала полька и добавила: – Мне нужно работать, чтобы кормить семью. Не могу я в госпиталь, нет у меня документов. Я лучше просто буду работать, а дальше уже как пойдет.
– Как это нет документов? – удивился сердобольный Афанасий Федорович.
– Есть было нечего. Я их и продала. Зачем мне документы тут. Я уборщица Магда, – пожала плечами полька.
– И много вас таких, кто продает документы?
– Много. Нам всем негде жить, нечем кормить семьи. Мы продаем свои документы тем, кто идет на работу на заводы, вокзалы.
Полька прекрасно понимала, что это преступление и за него ее ждет расстрел. Потому что где-то под ее документами может работать шпион. Например, та самая агент Варшавской школы абвера. Да кто угодно. Но Семен понял, что уже не может на нее злиться. И не потому, что она умирала. А потому, что их, таких, действительно было много.
Но теперь у него был еще один след. Он понял, как именно в городе скрывались ученицы «Мадам Мод». Они покупали документы у таких вот, как Магда.
– Так. Подожди. Сейчас сделаем так. Я принесу тебе еды. Для твоей семьи и для тебя. Дам лекарства. Они тебя не вылечат, но боли не будет и сил станет больше. Но мне нужно, чтобы ты рассказала мне, где и как найти того, кто покупает документы. Как вас находят?
Магда вздохнула. Она понимала, что ей уже нечего терять. Но если она получит лекарство и принесет домой еду, то жизнь ее станет гораздо легче. Оставшаяся жизнь.
