Воины перед ним расступились. Воеводы тоже разошлись, давая дорогу. Взгляд Малаганта, как всегда холодный и беспристрастный. Шатур, что ростом выше всех, но до Яфета все равно не дотягивает, смотрит с вопросом в глазах, могучую ладонь держит на рукояти меча.
Одноглазый Сатурван глядит спокойно, с выжиданием.
Ратибор приблизился, и кольцо из воинов у него за спиной сомкнулось. Руки солдат легли на рукояти мечей, готовые выхватить в любой момент по приказу тцара.
– Здравствуй, Ратибор, – молвил Яфет громко.
Ратибор покачал головой.
– Я, конечно, ненавижу тебя, Яфет, – сказал он, – за то, что поступил так с сестрой. Но я бы ни за что не стал мстить тебе вот так. Но ежели меня подозреваешь, – заметил он и развел руки в стороны, демонстрируя, что оружия при нем нет, – то – вот он я. Делай со мной, что пожелаешь. Можешь даже велеть своему волхву меня связать и принести в жертву богам, в которых, я знаю, ты не веришь.
Взгляды присутствующих сошлись на напряженном лице Яфета. В его синих глазах пышет пламя неутомимой силы и рвения, и прямо сейчас любому видна его жажда устранить помеху и покарать предателя.
Он медленно потянул из ножен Меч, клинок неспешно с лязгом предстал перед собравшимися.
Яфет заметил, что позади собираются еще люди – обычные воины, а также просто женщины, а с ними и дети. Они смотрят глазами, полными любопытства.
– Этот Меч, – сказал он, – обладает силой изобличить предателя!
Тцар смерил шурина взглядом, сказал:
– Я тебе верю, Ратибор. Но уж слишком сильно все указывает на тебя. Достоинство воина такая проверка не посрамит. Или ты что-то имеешь против?
Ратибора криво усмехнулся. Медленно и подчеркнуто с достоинством покачал головой.
Яфет поманил жестом, и парень сделал шаг вперед.
– Наклони голову, – велел тцар.
Лица Громострела и волхва с военачальниками сделались напряженными, взоры исполнились тревоги.
Яфет закрыл глаза, мысленно обращаясь к Мечу, как поступить. Что именно сделать, чтобы проверить, предатель перед ним или нет. Как ни вслушивался внутрь себя, ответа не последовало. Затем лицо Яфета переменилось, в чертах промелькнуло облегчение. Как будто сознание того, что нужно делать, резко снизошло.
Тцар вскинул над головой меч, словно собирался развалить голову Ратибора, как тыкву. Но вместо этого, приложил клинок плашмя ко лбу воина и стал жадно смотреть на Меч.
Военачальники и простые воины невольно подались вперед, вытаращили исполненные любопытства глаза. Даже Соколиный Клюв забыл про варящееся на костре зелье и тоже замер, глядя на тцара и самого молодого воеводу.
Ничего не произошло. Тцар отнял с облегчением клинок от лица шурина, опустил Меч.
– Ратибор, – сказал он, глядя на собравшихся вокруг, – невиновен! Меч отреагирует лишь на истинного предателя!
Брат Златокоры медленно кивнул, как показалось Яфету, с облегчением и легким намеком на благодарность.
– Ищем дальше! – бросил Шатур свирепо. – Давайте составим список всех, кого подозреваем! Или будем просто ходить по всему лагерю и прикладывать Меч им ко лбам?
– Шатур, Малагант, Сатурван, – сказал Яфет резко. – Займитесь подготовкой войска к сражению. Соколиный Клюв, поспеши сварить лечебное зелье и поставить больных на ноги. Постарайся не допустить, чтобы заболел кто-то еще. Пусть каждый займется своим делом! Предателя найду сам. Громострел, ты – со мной.
– Погоди, светлый тцар, – сказал волхв и поднял длань, призывая правителя не спешить. – Кажется, я знаю, кого нам следует проверить твоим интересным Мечом в первую очередь…
– Кто этот человек? – спросил Яфет, когда вместе с Громострелом направился в самый центр лагеря. Военачальники молча идут рядом.
Волхв шествует впереди, глядя на бесчисленные телеги с наскоро выстроенными шалашами, шатрами из простых и ярких тканей, костры вокруг.
Там варится похлебка, поднимается вкусный мясной запах. Идущие с ними воины смотрят перед собой бесстрастно, но время от времени поглядывают на подвешенные над кострами котелки, глотают голодную слюну.
– Жермак, – отвечал Соколиный Клюв. – Вместе с нами ушел из Вавилона. Он ведун, соображает в травах и зельях. Но нелюдимый и вообще-то немой. Разговаривает через отрока.
– Как же он тут живет? – спросил Громострел в недоумении. – Нахрена он вообще с нами отправился?
– Златокора, – предположил Шатур. – Наверняка, бросил все и пошел из-за нее. Ее многие полюбили еще, когда она стала тцарицей в Вавилоне.
Волхв кивнул, указал перстом на дальний конец лагеря.
– Он Златокоре какой-то дальний родич. Я не помню подробностей, по какой именно линии их родство, знаю только, что Ратибор иногда его навещает. А после смерти Златокоры стал ходить к нему еще чаще. Они в последнее время очень сдружились.
– Жермак не при чем, – сказал Ратибор, посмотрев на Соколиного Клюва и Яфета с тревогой. – Тцар, поверь! Он бы никогда не стал травить наших воинов. Хоть он почитал Златокору, но старик не предатель! Да и с сарготами у него никакой связи! Клянусь бородой Рода!
