Яфет задумчиво смотрел перед собой, не замечая женщин у костров, играющих рядом и на телегах детей, мужчин, латающих одежду. Некоторые точат брусками клинки мечей, топоров и кинжалов. Доносятся резкие звуки, от походных кузниц слышны звонкие и частые удары молота.
Дети и их матери поднимали головы, провожая тцара и воевод взглядами. Женщины смотрят на вооруженных воинов и самого Яфета посреди лагеря с тревогой. Взоры же детей полны любопытства.
– Яфет! – вновь заговорил Ратибор с тревогой, видя, что тцар не внимает. – Жермак –обычный безобидный старик. Даю голову на отсечение! Он не предатель!
– Я тебе верю, – сказал тцар, – но твоего слова, увы, недостаточно. Кто-то травит наших людей, как раз, когда сарготы готовятся напасть. Довольно странное совпадение, не находишь?
– Нет! – выпалил Ратибор с чувством. – Ручаюсь, что это не он! Нас предал кто-то другой!
– Мой Меч все покажет, – заверил Яфет тоном, не терпящим возражений. – Ты меня знаешь, я за справедливость. Если старик невиновен, ему ничто не грозит.
Шатур с Сатурваном переглянулись. Тот посмотрел на Громострела, одноглазый воевода сокрушенно покачал головой.
– Кстати, – сказал Яфет, – старики же предпочли смерть переправе. Мы…гм…в общем…пришлось им помочь…Ни один не пересек воду и не ступил на этот берег.
– Жермак был один из немногоих, кто остался с нами, – пояснил Соколиный Клюв. – Его уговорил сирота, которого он спас и взял к себе еще в Вавилоне.
Вскоре, пройдя через весь лагерь, они подошли к горящему на отшибе костру. Яфет сразу заприметел сидящего у огня старика. Невысокий, одет в лохмотья. Белые, как снег, волосы спускаются на плечи, на лбу перехвачены потертым кожаным ремешком.
Рядом сидит неухоженный мальчишка лет десяти. Одежда сильно поношена, лицо перемазано сажей, как и его спадающие до плеч темные волосы.
На огне в котелке кипит суп, разносится скромный запах трав и овощей.
Рядом еще один костер. В подвешенном котелке бурлит уже другое, поднимается горьковатый запах. Громострел вскинул было руку, чтоб зажать пальцами нос, но передумал.
– Гм, – сказал он многозначительно, поправляя ножны с мечом. – Что готовишь, старик? И зачем тебе два котелка?
– Он же немой, – с укором напомнил Соколиный Клюв.
– Мы с Жермаком готовим обед, – пояснил мальчик. Увидев тцара, он встал на ноги, но кланяться или как-то еще приветствовать не стал. Малец смотрит исподлобья, взгляд неприветливый, колючий. Он указал на второй котелок. – А вот тут варится зелье для укрепления сил. Жермак совсем слабый. Говорит, скоро за ним придет смерть. Как и за всеми нами. Это правда, тцар?
Мальчик смотрит неприветливо, словно бы обвиняя Яфета в том, что смерть может грозить всем в этом лагере.
– Смерть всегда рядом, – ответил Яфет, – особенно, когда преследуют враги и ты отправился в незнакомые земли. Как тебя звать?
– Мешир, – сказал мальчик, нехотя. Он смотрел на воевод и пришедших с ними воинов с недоверием, с неприкрытой тревогой и даже неприязнью. Рядом с непомерно высокоим Яфетом он казался карликом.
Соколиный Клюв решительно выступил вперед.
– Жермак, – сказал он. – Тебя почтил визитом наш тцар. Аль ты уже не только нем, но и слеп?
Старик вперил в него ненавидящий взгляд, посмотрел ледяным взором на Яфета. На Ратибора глянул уже теплее.
Встав, ведун и не подумал отвесить поклон. Сделав несколько жестов пальцами, он кивнул мальчику.
– Дедушка видит, что перед ним тцар, – перевел тот, – он приглашает тебя, Яфет, отведать супа.
Яфет покачал головой.
– Среди нас есть предатель, который травит наших людей как раз тогда, когда грядет битва. Человек, который бьет в спину своих же, будет сурово наказан. Если у Жермака есть, что об этом сказать, я выслушаю.
Старик посмотрел на мальчика, что-то показал знаками.
– Почему ты пришел к нам, тцар? – передал его слова Мешир. – Если подозреваешь меня, говори прямо, без обиняков.
Старик вновь сделал несколько жестов. Мальчик посмотрел на тцара, затем снова на Жермака, а потом заговорил:
– Дедушка передает, что тцар, отдавший свою светлую жену в жертву, эту битву все равно выиграть не сможет. Боги Вавилона не любят тех, кто предает тех, кто им доверился и отдал свое сердце. А тех, кто отдает жену в жертву, чтобы задобрить новых богов, в итоге ждет та же скорбная участь.
Яфет посмотрел на старика внимательно. Тот рассматривает тцара пронзительными серыми глазами, где уже начала появляться пленка слепоты. Он вновь принялся передавать что-то отроку жестами.
– Дедушка говорит, что на тебе лежит проклятие, тцар Яфет. Ты взял в кургане меч, что несет в себе зло и омыт кровью невинных. А за то, что отдал Златокору местным темным богам, светлые боги Вавилона тебя прокляли. Тебя ждет страшная смерть, когда ты больше всего будешь жаждать ходить по этой земле, дышать этим воздухом и когда в твоем сердце вновь вспыхнет любовь к женщине.
При этих словах Яфет дернулся как от пощечины, потемнел лицом, словно ему насыпали соль в застарелую рану. Жермак одарил его взглядом, исполненным презрения и ненависти.
