Тцар хотел было вытереть Меч о лохмотья казненного, но заметил, что на лезвии ни капли крови, ни одного темного пятнышка. Клинок стал прежнего серо-металлического цвета.
Он молча двинулся прочь, не оглядываясь на оставшихся позади воинов, соратников и труп в луже крови. Он сделал несколько глубоких вдохов, хотел отправить Меч обратно в ножны, но получилось лишь с третьей попытки.
Он унял дрожь в руках, сумел приглушить ярость и опять вспыхнувшее чувство вины – жену не уберег и теперь вот-вот потеряет дружбу ее брата.
– Надо сложить костер и похоронить по-человечески, – сказал Соколиный Клюв, глядя, как Яфет скрылся в лагере. Но его высоченная фигура заметна издалека, видно, как он быстрым шагом идет, не глядя по сторонам. – Пусть он и предатель, но хоть предал не из корысти.
– Распорядись, – поощрил Громострел язвительно. – Ты же у нас волхв. Помощники есть, всей кучей вы справитесь. А мои воины хоронить предателя не станут.
Волхв посмотрел на друга и неодобрительно покачал головой. Но говорить ничего не стал.
Сарготы напали совсем не с той стороны, откуда все ожидали. Пока небольшой отряд создавал видимость лагеря – жег костры, а воины хоронились среди множества пустых шатров, основные силы зашли с другой стороны и нанесли удар рано утром, пока в лагере Яфета еще спали.
Воины быстро сгруппировались и оттеснили противника от обоза. Сарготы на быстрых и легких конях, в то время как у Яфета есть и пешие.
В ближнем бою сарготы были яростны и дрались зло, рьяно. Однако закаленная в кровавых боях дружина Яфета сражалась безжалостно и была лучше подготовлена, несмотря на численное превосходство врага.
Накопившаяся за время долгого похода сила яростно требовала выхода. Чувствуя, как его охватывает боевое неистовство, Яфет пришпорил коня и ринулся в самую гущу сражения.
Меч в руке словно ожил и теперь сражается сам по себе. Тцару казалось, что бьется почти без его участия. Пальцы крепко сжимают рукоять, а клинок сам рубит, колет, блокирует удары врагов, что, как тараканы в грязной хате, лезут со всех сторон.
Сарготы перед Яфетом с криками падают разрубленные, валятся с коней, зажимая смертельные раны. Он вырвал у противника топор, быстрым ударом рассек ему голову и теперь орудовал уже Мечом и топором одновременно, не переставая двигаться и вертеться, как уж на горячей сковороде.
Краем глаза он видит, как рядом сражается Громострел, его массивный топор мелькает в воздухе с быстротой молнии. Сарготы мелкие в кости, невысокого роста, рядом с Громострелом выглядят мелкими, а уж Яфету они вообще едва доходят до груди.
Шатур взревывает, как медведь, методично орудует клином, что уже окрасился вражеской кровью, как и его доспехи из толстой кожи. На надетой сверху кольчуге уже появились разорванные звенья.
Малагант сражается хладнокровно, методично. Успевая отражать удары со всех сторон, он вместе с отрядом элитных воинов прорубает дорогу, оставляя после себя окровавленные тела.
– Защищаем! – орал в бешенстве Соколиный Клюв, размахивая кистенем, обрушивая на сарготов и проламывая головы, как птичьи яйца. – За нами женщины и дети!
– За моего сына Льва! – ревел Орвод в неистовстве.
Однако сарготам удалось переломить ход сражения, когда подоспело еще несколько отрядов. На них дружина Яфета набросилась с удвоенной силой.
Тцар видел каждого своего военачальника, нанося смертельные удары противникам, видел, как его воины повергают сарготов, но и постепенно гибнут сами. Это придавало ему сил, злости, и он усиливал натиск, один стоя пятерых, а то и десятерых воинов.
Вскоре сарготы принялись падать замертво еще и от выстрелов женщин из стана. Сатурван раздал луки, и многие женщины, которые за время похода научились неплохо стрелять, выбирали сражающегося поблизости врага и без промаха били в шею, лицо, а некоторые стреляли настолько сильно, что пробивали даже кожаный доспех.
Яфет заметил высокого воина на ярко-черном коне. У него волосы перехвачены металлическим обручем, там ярко пылает рубин. Доспехи и даже борода забрызгана кровью. Он выглядит невероятно выносливым, сражается в самой гуще битвы, лихо убивая воинов. В одной руке огромный меч, в другой круглый щит, а конем правит, крепко сжимая бока коленями. Глаза воина исполнены ярости, прищурился так, что кажется, будто на лице у князя Раноха лишь смотровые щели.
Пришпорив Аркунара, тцар начал двигаться в его сторону. По дороге смёл двух сарготов, что попытались стащить его с коня. Увидев это, набежали еще, их навалилось сразу несколько, и тцар ощутил, как множество сильных рук вытаскивают его из седла. Он слышит их тяжелое сиплое дыхание, торжествующие крики.
У Яфета выбили топор из левой руки, но в правой с удвоенной скоростью начал рубить Меч, найденный в подземелье. Яфет чувствовал, что потерял контроль над его движениями, и целиком и полностью положился на него, видя и слыша, как оружие безжалостно рубит, пронзает врагов, сметая их, пробивая панцири и кольчуги, убивая одного за другим.
