– Нет, ты послушай, – невозмутимо настаивал Громострел. – Представительницы этой древнейшей профессии при храмах много чего знают. Они рассказывали, что на местном языке Вавилон произносится, как Бабелон. И означает – бабье лоно. Потому что там рядом река, забыл, как ее…а, вот, Ефрат. Тоже, в общем, как лоно для города. Они ж бабьему лону даже поклоняются. Отсюда и название города. А не в честь какого-то там Вавилы, которого насадили на вилы.
Соколиный Клюв высокомерно фыркнул и предпочел не отвечать. Дальше шли в молчании. Яфет вслушивался в звуки леса, подставлял лицо ветерку и теплым солнечным лучам. К жаре уже успел привыкнуть, на ползущие по голове капли пота не обращает внимание.
Внезапно тцар остановился, жестом велел стоять и воинам за спиной. Впереди раскинулась широкая поляна. В центре, подобно велету, высится могучий дуб с разлапистыми ветвями. Земля вокруг вспучивается буграми, там видны вылезшие на поверхность толстые, как бревна, корни.
На дубе висит человек громадного роста в лохмотьях. Широкие ладони прибиты к стволу, на солнце поблескивают широкие шляпки заржавевших железных гвоздей.
Яфет на всякий случай обнажил Меч. Знаками велел четверым воинам обойти дерево, проверить, нет прибит ли кто на той стороне. Сам же вместе с Громострелом подошел к несчастному.
Тот ростом на голову ниже Яфета, как раз ровня Громострелу и Соколиному Клюву.
Голова покоится на широкой, как дверь, груди. Борода и спутанные волосы свисают до пояса. На затылке сидит здоровенный ворон, методично клюет в темечко.
Яфет приблизился, брезгиво взмахнул Мечом.
– Кыш! – бросил он. – Кыш, падальщик!
Ворон с недовольным карканьем взвился в воздух и улетел. Наевшийся, летит тяжело, с натугой лупя по воздуху крыльями. Волхв подошел и приложил пальцы к шее несчастного. Затем посмотрел на Яфета и Громострела, глаза удивленно расширились.
– Живой! – сказал он. – Ворон, сволочь, даже не дал толком помереть. Экий герой…
– Добейте, чтоб не мучался, – хмуро приказал Яфет. – Подарите легкую смерть.
Они еще сильнее углубились в Лес, тропинка потерялась среди высокой травы. Перепрыгивали через поросшие мхом камни, валежины, обходили овраги.
Деревья стоят плотнее, ветви так и норовят выцарапать глаза, вцепиться в волосы. Словно бы с сожалением касаются кожаных доспехов и кольчуг, жалея, что не могут пробиться сквозь них.
Громострел впереди с воинами, от скуки рубит ветви топором с таким удовлетворенным хэканьем, словно спасает мир от вселенского зла.
Несколько раз Яфет слышал из кустов глухое рычание. Он мог поклясться, что один раз мелькнул силуэт огромного волка, но больше ничего такого не казалось.
На них напали внезапно, когда Громострел уже предложил передохнуть и уселся на ближайший выворотень. Громадные для обычных воинов, но все же ниже Яфета, люди в жилетках из волчьих шкур стремительно выпрыгнули из-за деревьев. Атаковали, не говоря ни слова, пустив в ход рогатины, топоры и дубины.
Неслышно появились громадные черные волки. Потянуло звериным духом. Рыча, они бросились на Яфета с дружинниками.
– Обротни! – взервел Громострел, выхватывая из ременной петли громадный топор. – Те самые! К оружию!
– Бейте их! – гаркнул Шатур. – Не скупитесь! Места под дерном хватит всем!
Он ринулся на великанов, яростно вращая перед собой мечом. Воины Яфета рассредоточились, враги выше и сильнее, но их вдвое меньше. Они дружно встретили этих громадин по двое и по трое, окружили и принялись атаковать со всех сторон.
Яфет отчаянно рубился с заросшим бородой по самые глаза лесным воином, отпрыгивал от ударов его дубиной. Наконец, Меч в его руке подрубил ему ногу и тут же с громким хрустом раскроил голову.
С каждым новым ударом Яфет ощущал прилив свежих сил, будто они текут из поверженного врага через рукоять Меча. Клинок зажил собственной жизнью – рубит, колет, добивает, едва не выворачивая кисть.
Ни один вражеский удар не достал Яфета. Меч умудряется отражать и удары дубины, а один раз даже ее перерубил. Мир вокруг тцара слился в сплошное марево с оттенком крови и сладковатым медным привкусом на губах.
Он мельком заметил, как гигант поразил Шатура в живот рогатиной. На воина рядом напрыгну массивный черный волк. Повалил на землю, впился зубами в горло.
– Нет! – яростно ревел машущий рядом топором Громострел. – Меня так просто не взять, сволочи! Я вас всех похороню! Скормлю трупы свиньям!
Он был похож вставшего на дыбы медведя, которого окружили звери повыше и покрупнее. Со лба срываются частые капли пота, он едва успевает отражать удары, с трудом наносит в ответ.
Яфет сразил еще одного, и тут на него бросился волк. Тцар насел на четырехногого врага, Меч в его руке вновь не знает покоя, сверкает золотистым огнем. Наконец, кончиком клинка достал свирепого зверя.
Волк отшатнулся. Тцар в изумлении увидел, как зверь со всей силы грянулся о землю. Поднялся обнаженный широкоплечий мужчина с густой бородой. С трудом держится на ногах, прислонился к дубу, зажимает на груди кровоточащую рану. Лик бледный, но вызывающе смеется Яфету в лицо.
– Ты…победил…Но лучше умру человеком…чем зверем.
