Волхв опирается на резной деревянный посох. На нем одеяние из шкур, волосы на лбу удерживает кожаный ремешок. На шее тцар рассмотрел обереги, да на одежде то здесь, то там пришиты вырезанные из кости и камней фигурки.
– Напрасно позволяешь им перекидываться, – проворчал Огневит, рассматривая пленников. – Мы уже обсуждали. Не иди у них на поводу. Ты ж губишь нам мужчин!
Боромир побагровел, уже собрался бросить резкое слово, но волхв остановил его жестом. Старик молча рассматривал Соколиного Клюва, затем глянул на Громострела, а потом уже Яфет ощутил взгляд его колючих темных глаз.
– Ты привел в Деревню нежить! – прорычал поджарый мужик справа в толпе, наливаясь дурной кровью. – Ты что, ополоумел?
– Нежить! – охнул еще кто-то. – Боромир, да мы тебя забьем вместе с ними!
По толпе прокатились возмущенные крики. Глаза людей заблестели от возмущения.
– Наш старший охотник совсем потерял чутье! Убить его! Или изгнать! Пусть старшим будет Осколот!
– Долой Боромира! Он совсем уж сдурел!
– Осколота! Осклота на его место!!
Яфет переглянулся с соратниками. У Громострела под глазом кровоподтек, но других ран или ссадин тцар не заметил. У волхва подсох глубокий засохший порез на щеке, в глаза бросается разбитая бровь, как будто оба не в сражении были, а подрались по пьяне в корчме.
– Мы обычные люди! – сказал Яфет негромко, но голоса вдруг смокли, и люди уставились на него. На лицах тцар прочел недоверие, неприязнь, а у некоторых и изумление, будто заговорило бревно. – Мы строили за лесом город! А вы, – он кивнул на Боромира с воинами, – подло напали среди ночи и подожгли! Настоящие воины так не поступают. Не по-мужски.
Боромир шагнул к нему, смотрит угрюмо и со злостью.
– Правила чести у нас только для таких же невров, как и мы. Мы живем в этом лесу, и где-то вроде бы есть еще пара Деревень, хотя, может, и врут…Но с нежитью у нас разговор короткий!
Яфет внимательно посмотрел на Боромира, затем на Осколота и Огневита. Наконец, спросил недоверчиво:
– Неужто в самом деле…невры? Те самые?
Осколот сплюнул.
– Невры, – подтвердил он насмешливо. – Те или не те, но других людей на свете нет.
Он хищно оскалил зубы. Протянул руку, какая-то женщина вложила в нее топор. Тяжелый каменный наконечник крепко привязан звериными жилами. Такой легко разбивает череп и расплескивает мозги.
– Руби их прямо здесь, Осколот, – подбодрила она. – А мы пока принесем колья с дубинами. Но только не до смерти, чай и нам охота потешиться!
Не успел Яфет глазом моргнуть, как за спиной Осколота и других охотников люди радостно побежали к землянкам. Возвращаются с заостренными кольями, словно специально держат наготове для подходящего случая. У некоторых в руках камни, рогатины.
Огневит покачал головой.
– Это люди, Осколот. И ты, Боромир, Тарас, слышали меня? Люди. Как мы с вами.
Старший охотник покачал головой.
– Даже если и так, – возразил он, – они не из нашего Леса. Таких всегда убиваем! Так велит Покон, Огневит! К тому же, сам знаешь, – под видом зайдов по Лесу часто бродит нежить!
Старик вновь посмотрел на пленников, ткнул узловатым пальцем в Соколиного Клюва.
– Этот – волхв, – сказал он. – Видите, на нем тоже амулеты. Он говорит с богами.
Соколиный Клюв кивнул:
– Все верно.
– А этот вот, – сказал Огневит, указывая на Громострела, – водит войска. Это воин, такой же, как и ты. В Лесу люди выжили после великого Льда, как гласят старые легенды, но в других землях Льда не было и в помине! Там круглый год жаркое солнце, и тоже есть племена. И никакая не нежить, а такие же люди из плоти и крови.
– И что теперь с ними делать? – вопросил Боромир хмуро. – Они пришли неизвестно откуда, строят город сразу за Лесом. Мы думали застать их врасплох, но они дали отпор. Убили нескольких наших.
Он посмотрел на Огневита, тот молча разглядывает пленных. Тарас и остальные охотники стоят рядом, ловят каждый взгляд старшего, готовы следовать каждому его слову.
– Я все равно думаю, что их надо убить, – настаивал Осколот. – Или принести в жертву, Огневит. Задобрим богов, чтоб были благосклоннее. Чтоб защищали от мора, а то зимой мы треть Деревни потеряли.
Яфет глянул на Огневита в упор, затем на Боромира, сказал:
– Мой прадед Мафусаил однажды проезжал через ваши края. Он тогда встретил кого-то из ваших, они приняли его, как и любого путника – с добром. Неужто вы с тех пор поменялись?
Огневит махнул рукой.
– Я свое слово сказал. Сами решайте, что делать с зайдами. Если решите убить – лучше в самом деле на жертвеннике. Воздадим хвалу Роду, Перуну и Мокоши. Окропим их идолы свежей кровью.
Он повернулся и медленно пошел прочь. Невры расступились. Многие провожали взглядами сутулую спину волхва.
Жители Деревни стали разочарованно расходиться – кто направился в дупла, кто в землянки. Начали возвращаться к работе, женщины принялись чинить шкуры, плести корзины, другие вернулись к кострам, где в глиняных горшках варится еда.
Громострел потянул носом, сглотнул голодную слюну.
Вокруг пленников осталось лишь несколько зевак, да и те, потоптавшись в нерешительности, ушли.
